— А ты чего в Советском делала? — задал я вопрос, поглаживая по плечу примостившуюся в моей подмышке Эльвиру.

— Ничего не делала, — возложив на меня согнутую в колене ногу, ответила она, — Не добралась я до Советского, я вас с Нагаевым увидела, — и вздохнула, — Хотела выемку в БХСС у Пивоварова произвести. А тут ты! Но ты об этом пока не болтай! И вообще, я убить тебя хотела за то, что ты мою личную жизнь разрушил! Мерзавец!

— Как скажешь, душа моя! Не буду болтать! — сквозь дрему согласился я, — И про то, что мерзавец, тоже никому не скажу! Я тебя готов во всем слушаться, ведь это ты у нас главная!

— Гад ты, Корнеев! — равнодушно сообщила мне Клюйко, — Ты, что, совсем меня за дуру держишь?! — она через прищур длинных ресниц вопросительно посмотрела на меня.

— Заметь, любимая, не я это сказал! И хоть за дуру я тебя не держу, но и в этом твоем утверждении спорить с тобой не смею! — перехватить руку Эльвиры я не успел и потому замер, ощутив, как железная длань правосудия сгребла мои причиндалы в горсть…

— Любимая, а давай, поцелуемся? — как можно приветливее предложил я особо важному работнику прокуратуры, обладающему поистине стальной хваткой. И длинными ногтями.

Лобызаться с Эльвирой Юрьевной пришлось долго. И дело даже не столько в том, что она страсть, как любила целоваться. А в том, что все это время она просто не разжимала свои сильные когтистые пальцы..

— Ты зачем Талгату наплел про то, чего между нами с тобой и не было? — испросила у меня мадам Клюйко, лениво рисуя на моей груди наманикюренным коготком известные только ей иероглифы.

— Эля, вот тебе крест! — я не совсем по-комсомольски, но зато очень истово перекрестился, — Ничего я ему про нас с тобой не говорил! Ни про то, что между нами было и уж, тем более, про то, что будет. Я ему всего-то и сказал, что тебе не понравилось, что я храплю во сне, — я скосил глаза и увидев, что Эльвира спокойна, осторожно добавил, — И еще сказал, что научил тебя от триппера и беременности предохраняться. Но мы-то с тобой знаем, что это была просто шутка. А, что храплю, так ты мне сама говорила, что возмущена этим обстоятельством! Разве что-то не так, Эля? — я изо всех сил старался натурально изображать придурка. Но, похоже, что переиграл.

Однако, несмотря на разоблачение моей неискренности, тяжелых санкций со стороны областной прокуратуры не последовало. Я удостоился лишь еще одного любопытствующего взгляда умных глаз и только.

— Скотина ты, Корнеев! — с хрустом потянулась намытая и накормленная, и, наверное, оттого добродушная Эльвира Клюйко, — Я, кстати, примерно все так и предполагала, когда мне Ахмедханов на твои коварные интриги жаловался. Просто мне тогда поверить было трудно, что такой маломерок, как ты, нас, двоих взрослых и умных людей так ловко сумел лбами столкнуть. Ты вообще, кто такой, Корнеев Сергей? — взяв мою голову в ладони, повернула меня к себе лицом Эльвира.