Проделала моя подруга все это, не глядя ни на меня, ни на Левенштейн. Очень спокойно и, я бы даже сказал, с достоинством. Не знай все трое, что Эльвира здесь не хозяйка, можно было бы подумать, что я ейный любимый супрух на протяжении многих счастливо прожитых лет.

— Он после суточного дежурства, — сообщила она Пане Борисовне, оправдывая, очевидно мою утомлённость и нужду в постельном отдохновении.

— Я понимаю, — одобрительно и без малейшей тени сомнения или иронии кивнула тетка, мельком мазнув взглядом по голым ногам моей прокурорской подруги.

— Спасибо, Элечка, тебе за угощение! — тётка отставила пустую чашку в сторону, — Умеешь ты хороший чай заваривать! Редкость нынче это. — А ты, Сергей, будь добр, проводи меня пожалуйста! И не беспокойся, корреспонденцию я уже забрала. — Левенштейн поднялась и направилась в прихожую.

Дождавшись, когда она обуется, я помог ей надеть пальто и следом быстро собрался сам.

— Хорошая она, — произнесла Пана Борисовна, взяв меня под руку, когда мы вышли из подъезда. — Одно плохо, старше она тебя намного. Сильно намного! — тётка внимательно посмотрела на меня сбоку, не скрывая неодобрения во взгляде.

— Что-же тебя, Сережа так на женщин в возрасте тянет? — опять взглянула сбоку на меня Левенштейн, — Тебя, что, молодые девушки совсем не интересуют?

— Интересуют! — почти раздраженно и громче, чем следовало, ответил я тётке, — Только глупые они. А с Эльвирой так уж получилось. Не подружись я с ней, она бы меня посадила. Она в прокуратуре работает. В областной, — не постеснялся открыться я тётке в своей сексуальной корысти к Клюйко, — Наверное, посадила бы.

— Не все ж мне к вам за помощью бегать! — уже с вызовом посмотрел я в глаза Пане Борисовне после паузы.

В ответ та еще раз взглянула на меня, но промолчала.

— Ладно, Сережа, тебе виднее, что и как. Ты поступай как знаешь. Да. Я, что приходила-то, вручили мне этот бюст. Такой, как ты и хотел. Из бронзы. На кафедре он. Ты уж сам, пожалуйста, его забери, мне его не донести, тяжелый он.

Тётка остановилась и взяла меня за пуговицу, рассматривая её и не поднимая на меня своих глаз-маслин. Точно таких-же, как у Соньки.

— Ты, Сережа, эту Эльвиру не обижай! Она к тебе хорошо относится и ничего плохого она бы тебе не сделала. Жаль, что разница у вас в возрасте слишком большая! — Левенштейн с сожалением покачала головой и пошла в сторону остановки.

Ленин и Ахмедханов

Ближе к обеду, после общих политзанятий в ленинской комнате, личный состав РОВД разошелся добирать знаний по подразделениям. Следствие, привычно расселось в кабинете Данилина. Кроме меня. Я стоял как школьник и преданно смотрел в недобрые карие глаза Ахмедханова, который вот уже минут десять откровенно чморил меня. Огрызаться сейчас и заведомо нарываться на взыскание, было не в моих интересах. Данилин безучастно курил, меланхолично посматривая в окно.