— Мне очень доходчиво объяснили, что в первом в мире государстве, в котором победил развитой социализм, нет и быть не может организованной преступности — бывший следователь вернулся от окна и сел в кресло.
— Короче, прокурор санкцию на арест племяша и девки не дал, — Каретников долил себе кипятку в чашку.
— А, что те жулики, которые уже арестованы были? — уже предчувствуя недоброе, поинтересовался я.
— Сначала оба замкнулись наглухо. А потом один, что духом был пожиже и вовсе вздернулся, — хлебосольный хозяин дома показал мне глазами на бутерброды, — Ешь!
А я смотрел на него, забыв о еде.
— Нет, — отрицательно помотал он головой, никто ему не помогал, я потом специально выяснял, — Виктор Михайлович отрицательно покачал головой, — Полагаю, испугался он, что кишки ему выпустят те, которых он обчистил. Там ведь тоже волки те еще были. Толстовцев и последователей Христа там не водилось. А потом второй вор сразу начал давать признательные показания. Признавал только доказанное и ни на шаг в сторону от краж. После смерти подельника ему намного все проще стало.
— А племяш секретаря с девкой? С ними вы дальше работали? — я не терял надежды получить информацию, которая мне облегчит жизнь.
— Того шнурка в конце лета за городом нашли, кто-то его сзади по голове тупым, но твёрдым предметом приголубил. Он к тому времени, как на него грибники набрели, неделю уже пролежал. И девка та пропала. Думаю, если и жива, то далеко она от наших краев. А в розыск ее подавать у тебя нет никаких оснований, — окончательно успокоил меня Каретников.
Нет, не окончательно. Посмотрев на меня без всякого сочувствия, он добавил.
— Забыл тебе сказать, чтобы ты и на Буцкого не рассчитывал, он года, как полтора уже помер. Лагеря, да тюрьмы, они, знаешь, здоровья не добавляют, — Каретников задумался и как-то неуверенно продолжил, — Но тут такое дело, — он замолк и было видно, что толковый следователь решает, продолжать или нет, — Ты не отчаивайся, осталась от него одна связь. Очень такая сомнительная и тонкая, но вот чувствую, что перспектива там есть. Был там еще один паскудник. Из наших, кстати. И вот как раз у него левая мочка уха была срезана.
Если сказать, что я удивился услышанному, то это было бы слабо и очень цензурно сказано.
p.s.
Друзья!
Если вам не трудно, не стесняйтесь подписываться на автора этих строк. Это пригодится и вам, и мне. Благодарю вас!
Глава 7
Сказать, что я был взбешен и одновременно потерян, это значит не сказать ничего. Жгучее осознание того, что меня, поводив за нос, развели как дефективного подростка из школы для олигофренов, раздирало мой разум. Как-то нехорошо складывалась моя жизнь. Да, особенно в последнее время нехорошо всё складывалось. Очень нехорошо! Вот и это циничное кидалово множилось на возрастающее количество ненужных конфликтов, которые мой телесный носитель генерировал вместе со всплесками своих юношеских гормонов.