Парень стоял бледный, губы тряслись. На полу валялась испорченная деталь — я видел такое сотни раз. Станок дал сбой, резец соскочил, и заготовка превратилась в металлолом. Бывает. На любом производстве бывает.

— Виктор Семёнович, — мой голос прорезал шум цеха, как нож масло. — Можно вас на минуту?

Грязнов обернулся, и его лицо мгновенно изменилось — из багрового оно стало просто красным, а в глазках мелькнуло что-то похожее на опаску. Он знал, что я не из тех, кто молчит и терпит. И знал, что у меня достаточно влияния, чтобы создать ему проблемы.

— Александр Петрович, — он выдавил из себя подобие улыбки. — Какими судьбами? Вы же обычно по цехам не ходите.

— Хожу, когда слышу, что орут как не в себя.

Подошёл ближе, намеренно встав между Грязновым и молодым токарем. Парень за моей спиной судорожно вздохнул, но я не обернулся.

— Как фамилия? — спросил я, не глядя на него.

— К-Коршунов, — голос был ещё хриплым от страха. — Дмитрий Коршунов.

— Давно работаешь?

— Три месяца…

Три месяца. Практически стажёр. Я повернулся к Грязнову.

— Вы поставили новичка на работу с титановым сплавом? На станок, который, насколько помню, уже полгода требует капитального ремонта?

Грязнов открыл рот, закрыл, снова открыл:

— Это не… У нас кадровый дефицит, Александр Петрович. Всех опытных разобрали на срочные заказы…

— Значит, надо было перенести сроки или задействовать станок в исправном состоянии. Или, на худой конец, самому встать за токарный, если руки ещё помнят.

По цеху прокатился приглушённый смешок. Все знали, что Грязнов последний раз держал в руках инструмент лет двадцать назад и с тех пор ни разу не спустился с административных высот.

— Вы не имеете права вмешиваться в работу цеха! — Грязнов наконец обрёл голос, и в нём зазвенела истерика. — Я подчиняюсь напрямую главному инженеру!

— А я техническому директору, — спокойно ответил на его истерический крик. — И когда он узнает, что вы ставите неопытных рабочих на неисправное оборудование, а потом гнобите их за закономерный результат, думаю, разговор у вас будет интересный.

Грязнов побагровел. Видел, как он борется с желанием ответить резкостью, но самосохранение взяло верх.

— Я… разберусь, — процедил он сквозь зубы.

— Вот и разберитесь. А парня оставьте в покое. — Я обернулся к Коршунову. — Дмитрий, иди в учебный центр, скажи, что я направил и пусть пристроят тебя за рабочий станок.

Парень кивнул — всё ещё бледный, но уже с проблеском надежды в глазах. Похлопал его по плечу и направился к выходу, чувствуя спиной ненавидящий взгляд Грязнова.

Поднимаясь обратно в кабинет, думал о том, как всё начиналось.