Я начал подъём.

Вторая ступень. Третья. Четвёртая.

С каждым движением вверх кислород таял, как снег на горячей плите. В висках начинало пульсировать, перед закрытыми глазами плясали разноцветные пятна. Тело требовало воздуха, и каждая клетка, каждое мышечное волокно кричало о том, что нужно дышать, нужно вдохнуть, нужно прямо сейчас…

Пятая. Шестая. Седьмая.

Руки двигались всё медленнее. Пальцы, которые ещё минуту назад послушно цеплялись за ступени, теперь казались чужими, словно я пытался управлять деревянными протезами. Холод пробрался глубже — туда, где обитали инстинкты, и там, в глубине, что-то начинало паниковать.

Восьмая. Девятая.

Сердце колотилось так, что удары отдавались в ушах, заглушая всё остальное. Лёгкие горели, требуя воздуха. Тело пыталось сделать вдох само, рефлекторно, и я с трудом подавлял этот порыв.

Десятая. Одиннадцатая.

Где-то наверху должен быть свет. Отблески костра. Хоть что-то…

Двенадцатая. Тринадцатая.

И тут ногу пронзила боль.

Резкая, ослепляющая, словно кто-то воткнул раскалённый гвоздь прямо в икроножную мышцу. Хромая нога, та самая, со старым переломом, которая и так ненавидела холод, скрутилась в жестокой судороге. Мышца окаменела, превратившись в твёрдый узел, не желающий подчиняться.

Я инстинктивно рванулся вверх и не смог. Нога отказывалась работать, словно её заклинило намертво. Каждая попытка согнуть или разогнуть колено отзывалась новой волной агонии, такой, что перед глазами вспыхивали белые искры даже в кромешной темноте.

Паника накатила волной, мгновенно, всепоглощающе. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной: двигаться! Сейчас же! Вдохнуть! Неважно как, но двигаться!

Тело задёргалось, руки заколотили по воде, здоровая нога забилась в конвульсиях. Каждое движение забирало последние крохи кислорода, но остановиться было невозможно — паника не слушала разум.

Стоп!

Откуда-то из глубины сознания, оттуда, где ещё оставались остатки рационального мышления, пришла мысль. Спокойная, холодная, как сама эта вода.

Ты умрёшь. Если продолжишь дёргаться, то однозначно умрёшь. Здесь и сейчас, как мальчишка Пётр.

Я замер.

Сердце продолжало колотиться как сумасшедшее, лёгкие горели, тело требовало действий, но я заставил себя не двигаться. Секунда. Две. Три.

Думай.

Судорога от переохлаждения. Классика. Мышца сократилась и не может расслабиться, потому что холод нарушил нормальный обмен ионов кальция. Чтобы снять спазм, нужно либо согреть мышцу, либо принудительно растянуть её.

Растянуть. Не дёргаясь, как истеричка, а методично.

Я медленно, очень медленно потянулся рукой к окаменевшей икре. Пальцы, уже почти не чувствующие ничего, нащупали твёрдый узел мышцы. Схватился за стопу и начал тянуть её на себя, растягивая заклинившую икру.