И где-то внутри под грудной пластиной мерцал кристалл. Маленький, размером с горошину, речной жемчуг или что-то похожее.

Я медленно перевернул котёнка, рассматривая нижнюю часть. Лапки сделаны из бронзовых трубочек с шарнирными суставами. Одна из задних лапок заклинила, между суставами виднелась ржавчина и грязь.

— Давно он так? — спросил, не поднимая глаз.

— С прошлого лета, — ответила девочка с косичками. — Бабушка говорит, он совсем старый…

— Могу почистить, — сказал я вслух, обращаясь к детям. — Будет бегать лучше.

Глаза девочки расширились.

— Правда⁈

— Правда, но только потом. Сейчас мне нужно идти.

Я осторожно вернул котёнка в её руки. Она прижала механизм к груди, как живого зверька.

— Спасибо, дяденька!

Дяденька. Мне семнадцать лет в этом теле, а меня уже называют «дяденькой». Забавно.

Поднялся, опираясь на костыль. Прошка стоял рядом, наблюдая за происходящим с каким-то странным выражением на лице.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — он мотнул головой. — Просто… ты как будто раньше таких никогда не видел.

Проницательный парень, даже слишком…

— Видел, — соврал ему. — Просто давно.

Мы двинулись дальше по деревне. Прошка молчал, переваривая увиденное, и я использовал эту паузу, чтобы привести мысли в порядок.

Итак, этот мир живёт по совершенно новым законам: кристаллическая энергия вместо электричества, големы вместо машин, мастера-механики вместо инженеров.

И я — единственный человек здесь, кто знает, как работают настоящие машины. Единственный, кто понимает принципы механики не интуитивно, а научно.

Это было… пугающе. И одновременно с этим захватывающе.

— Прохор, — сказал я, когда мы дошли до конца деревни. — Ты хочешь научиться?

— Чему?

— Всему — как устроены механизмы, как их чинить, как они работают.

Парень остановился и посмотрел на меня.

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно, — я кивнул. — Работы впереди много. Мне нужны руки, а тебе знания. Справедливый обмен, как думаешь?

— Я… — он сглотнул. — Не знаю ничего. Совсем ничего.

— Пока не знаешь, но научишься, если захочешь.

В глазах парнишки что-то мелькнуло. Я не мог точно сказать, но это было что-то живое, настоящее, совсем не похожее на тупую покорность, которую видел в глазах других деревенских.

— Хочу, — сказал он тихо. — Очень хочу.

— Тогда готовься к бессонным ночам, — усмехнулся в ответ. — Работы будет много, и она будет тяжёлой.

— Я справлюсь!

— Посмотрим.

Мы развернулись и пошли обратно к избе Силантия. Небо над головами хмурилось всё сильнее, и первые порывы ветра уже трепали верхушки деревьев на опушке леса.

Мы ещё не дошли до избы Силантия, когда я услышал голоса — громкие, возбуждённые, перебивающие друг друга.