— Вот как? — блеснул глазами Брежнев, — интересно, на него не похоже. Ну-ка, где это он рисковал?

Пельше обменялся с Янисом быстрыми взглядами.

— Он сумел заставить Чазова поменять вам снотворное.

Брежнев чуть заметно дернулся.

— Когда? — тяжело выдавилось из него.

— В конце октября. Не волнуйтесь, Леонид Ильич, мы все контролировали, на всех этапах.

— Вот как… — Брежнев пригляделся к своим ладоням, словно обнаружил там что-то новое. Потом повторил, — вот как… А ведь мне действительно два месяца как стало заметно лучше. Просыпаюсь теперь человеком, и нет такого, чтоб весь день туман в голове. Поверите, раньше по полдня как в тяжелом полусне ходил, а там опять эта ночь проклятущая накатывает…

Леонид Ильич подвигал плечами, словно разминаясь, потом уточнил:

— А как заставил-то? Чазова?

— Припер к стенке подборкой исследований о вреде барбитуратов в пожилом возрасте. А потом написал расписку, что берет ответственность за смену препарата на себя.

— Вот даже как! — брови Брежнева удивленно поползли вверх. — Да… Не ожидал такого от Юры, никак не ожидал. Ради меня рисковал, значит. Молодец. Это… Это сразу снимает многие вопросы к нему, — он помолчал, покачивая с недоумением головой, а потом спросил, — а еще где вылезал с инициативой?

Пельше молча достал из папки копии протоколов заседаний Политбюро и передал их Генеральному.

Брежнев нацепил на нос очки и быстро прочитал подчеркнутое:

— Да, было дело. Я, помнится, тогда еще удивился, где Андропов и где инфляция… Да, и про Польшу помню, хотя это и по его линии тоже.

Он отложил листы и крепко задумался. Два старика в креслах напротив неторопливо смаковали чай из тонких фарфоровых чашек и ждали решения.

Брежнев с трудом выбрался из кресла и неторопливо прошел к двери кабинета. Высунулся наружу:

— Алексей? Ты сегодня? Дай-ка сигарету.

Закурил, стоя у дальнего окна и глядя вбок, куда-то в темное уже небо, поверх Исторического музея. Короткая сигарета ушла в несколько затяжек — табак был хорошо подсушен.

— Ладно, — решительно кивнул он сам себе, энергично выпуская через нос последнюю затяжку, — ладно.

Надежно утрамбовав окурок в пепельницу, Первый неторопливым шагом вернулся к кофейному столику и сел.

— Значит так, старики-разбойники, — в голосе Брежнева послышался веселый азарт, — раз товарищ Андропов так себя правильно ведет, то пусть и дальше сам реализует поступающую от «четырнадцатого» информацию. Все равно кто-то должен это делать — ему и карты в руки с его возможностями и режимом секретности. Поэтому для вас все по-старому: наблюдаете, готовитесь перехватить объект, если возникнет такая возможность и необходимость. Не пережмите — есть в секретариате у Юры ваш человек, и ладно. А я тогда верну эти вопросы на повторное рассмотрение на Политбюро в свете… В свете… Ну, Михал Андреич выпишется и придумаем.