Он помолчал, раздумывая.

— И вот что, — добавил, — ты, Ян, поаккуратнее там… Непростой объект. Нездешний.

Суббота, 31 декабря 1977

Ленинград, ул. Москвиной

Неожиданный сильный толчок между лопаток выбил из меня воздух, и я птичкой полетел в высокий сугроб у обочины. Сумел извернуться и шлепнулся на спину, поэтому мельком увидел падающую на меня фигуру. Затем меня вдавило в рыхлый снег. Я инстинктивно зажмурился, втянул воздух через нос… За густым запахом шампанского прятались обертона мандарин и шпрот. Осторожно приоткрыл веки.

— Ну что, больной, — поблескивая в полумраке глазами, она уселась на мне громадной расшалившейся кошкой. Белокурые локоны, выбившиеся из-под съехавшей далеко набок вязанной шапочки, пощекотали мне щеку. — Проведем осмот?

«Пьяна до изумления» — догадался я, а вслух ответил:

— Тут столько народу, а я такой стеснительный… Ну, ты помнишь.

Она звонко засмеялась, а потом на удивление мелодично напела:

— Не забывается такое никогда, — после чего локти ее подломились, и голова ткнулась мне в грудь. Чуть подумав, она прилегла на меня сверху и заболтала в воздухе сапожками.

Я покосился вниз. Левый каблучок был еще так себе, а вот правый стерт до самой съехавшей набок пятки.

Вздохнул и расслабился. Ничего так, в принципе — удобно. Весит она не много, пахнет приятно, кости ниоткуда не выпирают. Над головой сквозь заснеженные ветви тополей виднелся подсвеченный желтоватыми уличными фонарями собор, за ним распахнулось звездное небо.

Тут мне кое-что припомнилось, и я хихикнул.

— Что, — она зашевелилась, устраиваясь на мне поудобнее, — стебешься над взрослой теткой?

Я негромко засмеялся:

— Где это здесь «взрослая тетка»? Ты, что ли? — нащупал ее ухо и начал легонько почесывать за ним. Она довольно уркнула и прижалась покрепче. — Не. Вспомнилось, что весной именно на этом самом месте мне мечталось упасть в сугроб с девчонкой.

— Так новый год же! — она пару раз с энтузиазмом пристукнула по моему плечу кулаком. — Исполнение желаний!

— Знаешь, — саркастически улыбнулся я, — вот никак не предполагал тогда, что это будешь ты, и это будет так.

— Как так?

— Ну… — я поболтал в воздухе свободной рукой и опустил ей на талию, — как-то предполагал, что это я буду заталкивать девчонку в сугроб, а не она меня.

Она приподнялась на локтях и с непонятным интересом молча посмотрела на меня. Ее глаза были совсем рядом, и в них было мало веселья.

— Что? — спросил я, встревожившись.

— Да так, странно очень, — она опять пристроила голову мне на грудь и шумно вздохнула. — Диссоши… Диссоси… Тьфу ты! Дис-соци-ация. Во! Ну, вот скажи, зачем такие сложные для девушек слова навыдумывали, а? Диссоциация зрительной и слуховой информации у меня с тобой. Вижу одно, а слышу другое. Вижу мальчишку, а вот слушаю — и правда, будто для тебя «девчонка». У?