Докладчик на трибуне повысил голос, приближаясь к выводам. Леонид Викторович пошевелился, разминая затекшие ноги, и приоткрыл глаза, прислушиваясь. Да, всё так, как он и предположил в начале выступления. Хорошее исследование, крепкое. Но не блестящее. Не то, что утренняя статья…
«Кто там автор? Соколов… Новая фамилия, кто-то из следующего поколения прорезался», — академик хорошо знал ленинградскую школу функционального анализа — в конце концов, это его с Фихтенгольцем детище — но такого не помнил. — «Странно, что место работы не обозначено. Матмех? Стекловка? И что еще более странно — нет обычной сопроводиловки от научного руководителя. Ну, да ладно, все постепенно выяснится. А работа — чудо как хороша».
Он вытащил из дипломата лист бумаги и, вполуха прислушиваясь к завязывающейся дискуссии, начал писать:
«Уважаемый Андрей Владимирович! Я с большим интересом и удовольствием ознакомился с Вашей работой…»
Глава 11
Пятница, 13 января 1978 года, день.
Ленинград, Московский парк Победы
Что ни говори, а этот зимний парк, если в него углубиться, зрелище унылое: ряды тощих елей вдоль засыпанных снегом аллей и престарелые тополя, отвратительные в своей наготе. Безлюдные аллеи, нелепый шахматный павильон… Вдали, словно напоминая о жутковатой истории места, гигантским бетонным скелетом нависает замершая на несколько лет стройка.
Я еще раз повернулся, старательно осматриваясь: никого, только под завывание ветра зябко жмутся друг к другу две гипсовые спортсменки в легкомысленных летних нарядах; летом их покрасили под бронзу, и теперь, присыпанные снегом, они наводят на мысль о студентках из дружественной африканской страны, что спьяну промахнулись мимо своей общаги.
Подходящее место.
Несколькими ударами носка я пробил в плотном сугробе дыру поглубже. Затем заложил туда две алюминиевые баночки из-под диафильмов. Повезло — кто-то выкинул целую коллекцию, и теперь у меня голова не болит, во что упаковывать отснятые пленки. Притоптал сверху, похлопал перчаткой, затирая следы, и присыпал все снегом. Отошел, критически разглядывая.
Нормально, ничего им криминалистика нового не даст.
Еще раз перепроверился: скамейка справа от спортсменок, напротив левой пары ножек. Так и напишу.
Довольно насвистывая, я пошел в сторону метро, оставляя за спиной закладку с совсем недетским содержимым: подробной схемой двухсторонней конспиративной связи и обзорами, выстраданными за последние две недели.
Теперь можно со спокойной совестью поразвлечься. С этой мыслью я и поехал на Галёру за заказом.
Тот же день, вечер.