— Да разберемся мы… — мама понимающе кивнула, и я с облегчением перевел разговор с неудобной темы, — что у нее? Врача вызывали?

— Ангина.

— Температура высокая? — деловито поинтересовался я, вешая куртку на вешалку.

— Тридцать девять с половиной, — пожаловалась мама Люба.

— Ууу… — обеспокоенно вырвалось из меня.

В голове молнией мелькнуло:

«Как бы осложнение на почки не получить», — и мозг без задержки выкинул на язык:

— Тогда антибиотик из цефалоспоринов, аспирин, чем-нибудь десенсибилизирующим прикрыться, например — супрастином, и много-много питья. Сладкий чай с лимоном, морс кисленький — три литра на день. И строгий постельный режим не менее, чем на неделю.

— Как, как? — заинтересовалась она, хватая лежащий рядом с телефоном огрызок карандаша, — дай запишу. Це-фа что?

— Пишите, — уверенно сказал я и продиктовал по слогам, — це-фа-лек-син, по пятьсот миллиграмм. Берите сразу три упаковки, там по три таблетки в день идет, вам как раз на десять дней приема хватит.

Мама быстро зачирикала на листке.

И тут до меня дошло:

«Мля… Ты бы еще из пятого поколения антибиотик предложил…»

Бумажка опустилась в карман передника.

— Эээ… Ну… А если в аптеке не будет или без рецепта не дают, — замямлил я, примериваясь, как выбраться из ловушки, в которую сам же себя загнал, — то оксациллин или эритромицин. Да, так даже лучше будет!

— Оксациллин врач и прописала, — кивнула мама. — Минут двадцать как ушла.

«Ах, так вот откуда такой знакомый аромат!» — я чуть не хлопнул себя по лбу. — «Ну да, на одном, видимо, участке живем. А это мне крупно повезло, что разошлись. Вот смеху-то было б… Только тут моей с ней клоунады не хватало».

Щеки запылали нездоровым жаром.

— В медицину пойдешь? — заинтересовалась мама Люба моими неожиданными познаниями.

Я поймал себя на том, что сверлю жадным взглядом карман ее передника и смущенно отвел глаза.

— Не уверен… У меня в последнее время математика отлично пошла. Да что там пошла — полетела просто, — начал я закладывать фундамент будущей легенды. — Так что и на точные науки могу пойти. Но время еще есть обдумать.

— Да, до конца этого класса можно еще выбирать, — легко согласилась мама, — ну… Иди к болящей, только не долго. А потом на кухню, чаю попьем.

Я зашел в Томину комнату. Да, серьезно ее пробрало. Обметаны темными полукружьями обессиленно прикрытые глаза, на бледных губах — ломкая корочка, припухлости под углами челюстей… Присел на край кровати и положил руку на сухой пылающий лоб. Как бы не за сорок уже.

— Привет…

Приоткрыла глаза и послала слабую извиняющуюся улыбку.