Она радостно согласилась.

— Я верну, — пообещала, — обязательно. Талоны продам, чтоб новую купить, и верну.

— Чего? — переспросил с подозрением.

— Ну, — она небрежно махнула рукой, — авторучка полтора рубля стоит, восемь талончиков на обед.

— Так-так-так, — я почувствовал, что жизнь начала открывается мне неизвестной стороной, — талончик же двадцать четыре копейки.

— Ты что, — удивилась она, — кто ж у меня его за столько купит?

— А за сколько купят? — продолжил я рыть глубже.

— За двадцать обычно.

— А кто берет-то?

— А… Есть у нас с карманными деньгами и любители дополнительно пожрать. И всем хорошо — им дешевле получается, у меня деньги, когда очень надо.

Я внимательно изучил худющую фигурку перед собой.

— Знаешь… Вот не надо возвращать. Я все равно на шарик хочу перейти.

— Мажется, течёт… Фу.

— Западные хорошие, — вырвалось из меня непроизвольно, и я поморщился. — Ну что, собралась? Пошли.

Мы начали спускаться по лестнице.

— Чего этим дебилам от тебя надо было?

— А… — она смотрела в пол, — куражились просто.

Я почувствовал, что опять закипаю.

— Он тебя ударил?

— Толкнул… Просто я легкая, — она чуть слышно вздохнула.

Я покатал желваки, пожалев, что ограничился одним ударом.

— Часто тебя достают?

— Бывает, — осторожно сказала она. — Как бы они к Тыблоку сейчас не побежали жаловаться.

— Они что, действительно идиоты? — искренне поразился я.

— Угу, — мрачно согласилась Мелкая, — и еще какие.

— Так, — я остановился, глядя вдоль коридора первого этажа. Там, за углом, был кабинет директрисы. — Давай, проверим.

Я был неприятно удивлен человеческой глупостью: они действительно мялись, о чем шепчась, перед дверью Тыблока.

— Хо-хо! — я поставил портфель на подоконник и бросил Мелкой, — стой здесь.

Она мгновенно остановилась, но вслед мне полетело встревоженно:

— Андрей!

— Да я их даже пальцем не трону, — пообещал я, повернувшись, а затем нацепил свою самую мерзкую улыбку и стал неторопливо надвигаться на придурков.

— Я Тыблаку пожалуюсь, — не выдержав, пискнул Прилипала, демонстрируя мне свое припухшее ухо.

Я весело согласился:

— Да хоть сто раз, виноваты-то все равно вы останетесь. Но, хлопчики… — я двумя пальцами сжал щеки Дылды, и он застыл, выпучив глаза, — я к вам не с этим. Видите, Тома стоит? Вот если она хоть раз… Хоть полусловом… Хоть полувзглядом… На вас пожалуется… — я сделал паузу и зловеще усмехнулся. — Вы ведь, наверное, и не знаете, что есть много способов сделать человеку очень больно, так, чтобы не осталось никаких следов.

Отпустил страдальца и коротко приказал:

— Кыш.

Они ушли, обходя Мелкую по широкой дуге.