Он испытующе смотрел на резидента, словно ожидая от Осадчего чего-то.

Резидент понял:

«Вот он, тот момент, ради которого меня привезли».

— Я не уполномочен… — Вилиор попытался скрыть непонимание за многозначительным умолчанием.

На лицо Нуристани на миг легла тень разочарования, и, словно по наитию, в голову Осадчему пришла идея небольшой игры. Интуиция вопила: «раскачивай его, раскачивай! За этой подачей что-то есть»!

Ну что ж, ему не впервой ходить по минным полям недоговоренностей и двусмысленностей.

«В худшем случае, стану крайним», — мысленно махнул он рукой.

— Я не уполномочен официально, — веско повторил он, — но в неофициальном порядке…

Нуристани нервно хрустнул переплетенными пальцами и подался вперед, впившись глазами в лицо собеседника.

«Что, что же он на самом деле ждет от меня⁈» — лихорадочно металась мысль, — «ладно. Подставляюсь».

— Ситуация с Хальком для нас была сложной. Были… разные мнения, — от пристального взгляда разведчика не укрылся легчайший даже не кивок министра, а лишь намек на него. — Официально мы не могли желать их поражения, вы же понимаете? Но и победы их замыслам разумные люди тоже не желали. Ваша страна не готова к социализму и еще долго к нему не будет готова. Поэтому… — он выдержал небольшую паузу и вплел в полотно разговора свою заготовку, — поэтому те, кто могли, делали то, что делали.

Министр замер, обдумывая услышанное. Осадчий поразился, увидев на его лбу легкий блеск испарины.

«Ну, угадал»?

— Хорошо, — медленно проговорил Нуристани, машинально поглаживая подлокотник, — но, тогда, почему так странно были переданы сообщения? Не через вас?

«Ого…» — Осадчий на короткий миг остолбенел. — «Никак я вляпался в игру, ведущуюся Центром»?

Разговор, начавшийся спокойным ручейком, внезапно обернулся бурным горным потоком, несущимся сквозь зубастый каньон, и теперь любое неловкое, сказанное наугад слово грозило резиденту катастрофическим ударом о подводный валун. Случайно развалить игру Центра…

«Спокойствие, главное спокойствие. Выгребай».

— Хм… — Осадчий, выгадывая мгновения, глотнул сока. — Разные мнения… Они были и в Москве, и здесь. Кто-то больше работал с хальковцами, например, наши военные советники, и по инерции дорожит этими контактами, кто-то — меньше. Поэтому… Поэтому традиционные каналы связи с нашей стороны было решено не задействовать. А с вашей стороны… У афганцев тоже бывают разные мнения… И разные убеждения. Да и ваша же пословица говорит, что афганцем нельзя завладеть, его можно только взять напрокат. Вы понимаете, о чем я?

— Понимаю, — министр словил намек на лету и опять нервно хрустнул пальцами, — понимаю, да. Но вы же резидент? Вы же знаете, кто из афганцев… эээ… «взят напрокат»? Неужели их так много, что до меня, их не задев, не дойти?