присоветовал. Якобы здесь это означает разбирающий буквы. Но, всё-таки, зачем ты приходила, прекрасная ловисса? «Тавала. Рубашки Д.»? Длит напряглась, но сказала как можно спокойнее: — Тавала заметила, что ты меняешь рубашки, хотя они не сношены. Даймон неторопливо расстёгнул рубашку, снял её и скрутил в жгут. Сложив жгут пополам и взявшись за концы, он одним резким движением разорвал его и бросил части на пол. — Это силовое упражнение. Успокой Тавалу, а то она, наверное, бог знает что вообразила. Что ты ей сказала? — Что ты используешь рубашки как протирочную ветошь. Даймон насмешливо улыбался. В его фигуре, в расслабленной позе чувствовалась сила, мужское притяжение. Он подошёл к Длит, решительно, но не грубо привлёк её к себе, приподнял пальцами подбородок. — Такая красивая, и всегда одна. Красная помада говорит лучше всяких слов, это цвет страсти… — Он собрался её поцеловать, но Длит упёрлась руками ему в грудь, чувствуя, как обжигает ладони его горячая гладкая кожа. — Пусти… Не твоё. — Будет моё. — Когда будет, тогда и возьмёшь. — Сама придёшь. — Нет. — Прибежишь, моя кошечка. В этот момент Длит увидела, как из-за дверного косяка осторожно высунулся чей-то любопытный нос, потом показалась цветная косынка, и вот уже, вытаращив глаза, на них смотрела… Тавала. Она заметила разорванную рубашку на полу, и, попятившись, исчезла. Тут же раздался вопль — прачка наткнулась на охранника, который незаметно подошёл сзади. Встав в дверях, Хейго смущённо кашлянул. После полученной недавно тяжёлой травмы он ходил, опираясь на палку. — Госпожа ловисса… Даймон уставился на него с нескрываемым раздражением. — Звали тебя, охрана с пистолетом? — А мы вас обыскались, — продолжал Хейго, обращаясь к Длит. — Госпожа Айлин просила найти. Даймон сделал изумлённое лицо. — Обыскались они! По подвалам! Телефоны отменили, что ли? Обязательно сюда переться?! Ну, нашёл. Не видишь? Она занята. Длит с улыбкой вклинилась в диалог: — Котас, я не брала трубку, потому что разговаривала с тобой. Уже иду, Хейго. Как только разомкнутся эти железные объятия. Охранник не уходил, и Даймону пришлось её отпустить. Проделал он это с большой неохотой. — Благодарю вас, Хейго. — Длит направилась к выходу. — Ещё премию ему выпиши, — желчно посоветовал Даймон, наклоняясь, чтобы подобрать разорванную рубашку. — Совсем из головы вылетело. Вы идите, Хейго… У меня остались нерешённые вопросы, — сказала Длит. Хейго ушёл. — Передумала? — спросил Даймон. — Почему, как только я пытаюсь тебя обнять, сразу кто-то