за себя и за мать на глазах выступили слёзы. — Альдонса не твоя, она чужая жена, и она чуть старше Рамиро, — продолжая, кое-как выдавил из себя Алехандро. — Молчи! — громовым голосом закричал Гонсало. — Не смей! — Дуэли запрещены… Даже если ты каким-то чудом победишь Варгаса, отец, тебя заточат на несколько лет… Как мама переживёт это? — Алехандро, чувствительный, как Рамиро, был убит горем. Видя это, побагровевший от гнева Гонсало вдруг обмяк и пробормотал: — Мама, мама… У вас на уме одна мама, сосунки. В дверь постучали. В сопровождении слуги в кабинет вошёл немолодой крестьянин с загорелым морщинистым лицом, в светлых холщовых штанах и жёлтой рубахе. Поверх рубахи был надет длинный жилет с глубокими карманами, на плече висела кожаная котомка, в руках старик держал длиннополую соломенную шляпу. — Наконец-то, Медрано, — проворчал Гонсало, предложил гостю стул, а сам остался стоять. — Спешил со всех ног, господин Агила… — Гость быстро поклонился сначала Гонсало, потом Алехандро и сел, сложив на коленях котомку и шляпу. — Вина? — С нашей благодарностью… Вспотел. Алехандро отказался, а Гонсало с Медрано выпили. — Итак, что у тебя есть? Ты, вроде, говорил, это оружие? Хорошее? — Ещё какое, господин! Самое лучшее! Непобедимое, удивительное! — Ну-ну, хватит набивать цену, старик, — неприязненно сказал Алехандро с дивана. Медрано изобразил лёгкую обиду, хитрющие глазки поблёскивали из-под седых бровей. — Чтобы победить армию врагов, — заговорил он с торжественной медлительностью, — нужна своя армия. Или… — Медрано сделал эффектную паузу, — то, что лежит здесь. — Он похлопал по котомке. — Магия… Кто бы сомневался, — возмущённо произнёс Алехандро. — Следует указать ему на дверь, отец! — Сначала послушаем. Что нам стоит? — ответил оживившийся Гонсало. — Правильно, мой господин, лучше послушать, — подхватил Медрано. — Так вот, значится. Оружие моё сильно уменьшает всё, что вы увидите целиком, но по одному предмету. Яблоко, к примеру, станет как семечко горчичное. — Он замолчал, давая возможность собеседникам уразуметь услышанное. В самом деле, потребовалось время, чтобы Гонсало и Алехандро выдохнули и переглянулись. Нетрезвый Рамиро за портьерой так устал, что боялся рухнуть, и подпирал простенок, моля судьбу, чтобы все поскорее разошлись. — Уменьшает предметы? И… людей? — с надеждой спросил Гонсало. Медрано важно кивнул. — Человек росточком с мизинец станет. Такого победить несложно. — И зачем тебе расставаться с таким всепобеждающим оружием, старик? — с подозрением