От таких диких помыслов даже птица в груди затихает — ночь не создана для громких звуков. Шёпот, вздохи, сладкие стоны — вот твои голоса, ночь. Птица бьётся в тоске. — Сейчас, — шепчет Пит. Он крадётся мимо комнаты матери. Луна спряталась в тучах, во дворе темно. Ничего, он и с закрытыми глазами найдёт дорогу к сараю… Пит снимает с гвоздя моток верёвки, перебрасывает конец через балку и трясущимися руками делает петлю. Балка старая, но должна выдержать. А деньги останутся матери. Хоть деньги останутся… Внезапно слабое сияние освещает сарай. — Давай, сынок… А я после тебя. От неожиданности Пит вскрикивает. Мать в ночной сорочке и с фонарём в руках стоит в дверях. Она не плачет, но у неё не лицо, а маска скорби. Пит стонет. — Ма, ну зачем ты здесь? — А ты?! Он без сил валится на каменный пол, цепляет ногами какую-то рухлядь. Мать опускается на колени и, крепко обхватив его руками, начинает выть — страшно, как по умершему. 3 Прохладно, но солнечно. Шани расхаживает между грядок, обрывает с кустиков сухие стручки гороха и фасоли. Её радует погожий день, один из последних этой осенью. Она с удовольствием напевает и вдруг замечает у своего плетня Пита, такого исхудавшего и измученного, что у неё невольно сжимается сердце. Шани сокрушённо качает головой. Но ведь она знала, что он вернётся? Они идут в яркий домик с соломенной крышей, и она громко говорит, что ценит его мужество. Кто-то спивается, чтобы дать выход эмоциям, кто-то идёт на преступление, а он, Пит, держится как мужчина. При этом Шани поддерживает его под локоть, чтобы он не упал, переступая порог. Пит почти не соображает, ему трудно сосредоточиться на чём-то ещё, кроме боли. Едва он садится на широкую кровать, застеленную лоскутным покрывалом, в дверях появляется другая женщина. Она тоже увешана драгоценностями и как две капли воды похожа на Шани, только моложе и кажется полнее из-за маленького роста. Она с опаской глядит на гостя. — Совсем молоденький, — говорит Шани. — Что скажешь, Навья? — Даже не проси. О себе подумай. Его несчастье может перейти на нас. — Не впустим. — Нет! Ни за что не соглашусь! Ну, как ты не понимаешь, Шани? Меня ещё с прошлого раза трясёт, кое-как переломили… — Ах, ах! Было и прошло. — Кто он? Имя спросила? Привела неизвестно кого. — Склонившись над Питом, Навья заглядывает в лицо. — Как тебя звать, парень? На всякий случай Пит молчит. — Ну, что ты пристала? Он же не в себе, — мягко упрекает Шани, но Навья наседает: — Откуда ты? Из города? — С мельницы… — Мельник?! А если наши