узнают, что у нас дела с мельником?! — Он что, невидимка? Второй раз сюда приходит. Поможем, слышишь? Навью мучают сомнения, Пита терзает боль, а Шани сочувственно цокает языком. — Бывает, поправишь, и живёт себе дальше, с рубцом на сердце. А у этого… Взгляни, сестра. — Лёгкими прикосновениями Шани обводит лицо Пита, убирает со лба разлохмаченные светлые пряди. — Хорошо видишь? У него птица. Если не поможем, к вечеру умрёт. Пропадёт парень. Сёстры отходят и совещаются в углу. До Пита доносятся гневные восклицания, стоны, успокаивающее бормотание, обрывки фраз. — Айлин узнает… отправили восвояси… умирать… — Не боюсь я твою Айлин… — Смелая… Ясно одно, решается вопрос его жизни и смерти. Наконец сёстры возвращаются. — Ну?! — восклицает Шани. — Говори при нём: мы дадим ему умереть? Навья через силу мотает головой — нет. — Хвала богам! — Приступим, сестра, — умоляющим голосом говорит Навья. — Моя решимость на исходе. — Где деньги, мельник?! Пит подаёт Шани пачку, перехваченную резинкой. Она берёт, смотрит на Пита оценивающе. — Тут не все. Ведьма! Пит морщится, но ему слишком плохо, чтобы сопротивляться. Он лезет в карман за второй пачкой. Шани трясёт ею перед его бледным лицом. — Эй, эй! Хорошо понял? Твои деньги у меня! Больно с ними расставаться? Ещё бы не больно. Плакать хочется, как больно. Шани закатывает рукава своей свободной белой блузы. Вдохновлённая её решимостью, Навья торопливо запирает дверь, задёргивает шторы, изгоняя солнечный свет. В центре комнаты стоит основательный деревянный стол. Шани хлопает ладонью по выскобленной столешнице. — Ложись на спину. Пит кое-как поднимается с кровати, переваливается на стол. Шани расстёгивает на нём рубашку и указывает на птицу, бьющуюся в груди. — Имя? — Дарина. Враг установлен, теперь его надо победить. Навья встаёт напротив сестры. Обе растирают ладони и делают лёгкие пассы над телом Пита. — Ты отдал мне деньги, которые заработал потом и кровью. Много денег, целую кучу! Думай про них, — приказывает Шани, разжигая в его сердце другой костёр. — Подожди, — хрипит Пит. — Я больше не хочу любить, никогда… — Вот как! — Руки женщин зависают в воздухе. — Сам не знаешь, о чём просишь. Опасно это, парень, можешь совсем пропасть. На что тебе опереться в жизни, если в ней не будет любви? — На работу обопрётся, — сердито говорит Навья. — Ему и так и так край. Шани наклоняется к перекошенному от боли лицу Пита. — Эй, а может, только твою Дарину изгоним? — Нет, давайте подчистую. За что я деньги плачу? — Деньги, деньги… Хорошо.