сонмы фигурок с удочками. — Ты уверен, что тебе это нужно? Просто уйти, а там хоть трава не расти? — чувствуя себя виноватым, сказал Николас. — А как же твой дом, Пит? Ты же хотел накопить деньжат и строиться. Вам с матерью надо выбираться с мельницы, у вас даже электричества нет. Живёте на отшибе, как колдуны какие. Люди лишний раз боятся мимо пройти… Пит вдохнул прилетевший из долины запах костров. — Ты не поверишь, Николас, но я так давно этого не видел. Что же это за жизнь? Мне даже некогда посмотреть на реку. — Многие так живут и не жалуются. — Ты после работы пойдёшь к жене и детям. А у меня только мать. — Тоже неплохо. Нет, плохо. Неправильно. Пит не мог выразить словами, что чувствовал. Она родила его не для себя, не ради своей забавы. А чтобы его тоже кто-нибудь ждал. Но получается, всё это уже ни к чему. Вот ведь какая смешная штука. — Может, не стоит торопиться, Пит? Да, работа тяжёлая, но она нас кормит. Заработок и стабильность кое-что значат. — Не отговаривай. Задыхаюсь я здесь. Николас совсем разволновался. Он до последнего надеялся, что Пит выговорится и снова возьмёт мастерок в руки. Но, похоже, у него твёрдые намерения… — Ты прости меня, Пит! Я же хотел как лучше, думал по-дружески тебе помочь. Вот так помог, дурак… — Зачем ты извиняешься? Ты меня от смерти спас. Всё изменилось, думал Пит. До истории с Дариной каждый кирпич, который он брал в руки, имел смысл. Его будущий дом имел смысл. А теперь это рассыпалось. Было, и нету. И никто не виноват. — Ты спас меня, — убеждённо повторил Пит. — Не переживай. — Ничего, ничего, — бормотал расстроенный Николас, — здесь потеряешь — там найдёшь. Ты только ищи, Пит. Я тебя знаю, ты упёртый, всё прошибёшь, если захочешь. С пугающей серьёзностью Пит обдумал его слова. — Знаешь, Николас, хорошо, что ты у меня был. — У Николаса дрогнуло лицо, и Пит поправился: — Что ты есть. Я тебя никогда не забуду. Будь счастлив, брат. — Может, вернёшься… Приходи, коли передумаешь! Пит кивнул. Николас смотрел, как его друг с убийственным спокойствием снимает испачканный раствором фартук, переодевается и складывает вещи в сумку, и на душе у него скребли кошки. Сильно скребли. Потом они пожали друг другу руки. Николас не решился его обнять, но когда Пит начал спускаться с лесов, крикнул: — Улыбнись мне, Пит? — Что? — Улыбнись! Махнув на прощание, Пит слабо улыбнулся. Николас отвернулся и вытер глаза рукавом. …Так Пит-каменщик снова стал Питом-с-мельницы. С этого дня он выходил из дома с единственной целью — посмотреть на