Лисодевочка провела пальцами перед луком, словно накладывая тяжёлую стрелу, и та тут же заискрилась в её руке. Мяч бился впереди и, атакуя и отпрыгивая, сдерживал натиск сразу двоих титанов, но всё же с каждой секундой немного отступал. Видя это, Груумш бешено скалился. По зеленой морде текла кровь, подчеркивая ее злобные морщинистые черты, а вокруг стоял ничем не пробиваемый двойной или даже тройной магический барьер.

— Дай диспел на мой выстрел! — крикнула Эйни Хеллу.

— Ты не пробьешь его! — ответил ей Бог-Император, оценив ситуацию, но всё-таки наложил заклинание на стрелу.

— А теперь скрой его от видимого магического взора! — почти командным тоном потребовала она.

В отличие от лисодевочки Хелл видел вражеские заклинания «сканеры». Вражеский маг тщательно следил за его действиями и блокировал всю дистанционную атакующую магию и даже мановые стрелы. Видимо, поэтому Бог-Император считал выстрел Эйни бессмысленной затеей, однако работа в команде требовала быстрых компромиссов.

Заклинания «спел невидимости» легли на самого Бога-Императора, чтобы под ними сделать еще одну спел невидимость, но уже на стрелу Эйни. Плетя цикл, Хелл Клаус вдруг заметил, как вражеский маг готовится отражать любое неожиданное нападение, как напрягся трещащий магией воздух, как на орков и даже на колонну легли дополнительные защитные заклинания. Однако задача была выполнена. Заклинание Хелла стало практически незаметным даже для того, кто специально отслеживал любые магические изменения.

Получив необходимое, Эйни кивнула и быстрым устремилась в сторону, выходя на удобную позицию для выстрела. В физическом мире ничто во всей вселенной не стреляет так, как она планировала выстрелить. Лисодевочка прицелилась туда, где её стрелу уже ждали многочисленные щиты-отводы и, выдохнув, отвернула лук от цели на целую четверть оборота.

Невидимая для магии стрела трассирующей полосой ушла далеко вбок, и Эйни, закрыв глаза, представила выпущенный мановый заряд, его острый наконечник и оперение. Рассекая воздух, магическая стрела летела совсем не туда, куда надо было, однако губы Эйни дрогнули, словно она подула, и оперение тут же дрогнуло, а нефизическое древко поворачивая устремилось по горизонтальной дуге. Словно молния, сияние скользнуло за колонну, где занимался своим ремеслом тэварский бог смерти Юртус. Его костлявые пальцы сплетались и расплетались в неведомых магических жестах, глаза горели алым пламенем, словно свечки, испуская вверх копоть. Он был защищен своими чарами, как вдруг скрытый до этого мига диспел коснулся его щитов, а стрела на одиннадцать тысяч маны впилась в его голову, напоминавшую голову мертвеца, и прожгла ее насквозь в районе острых ушей. Череп треснул, словно поделка из тыквы на Хэллоуин, тело Юртуса в миг одеревенело, и он, повалившись на чёрную колонну, скользнул костлявой грудью по отшлифованному камню завалившись на бок.