Слева от нас остались недобитые враги. Они продолжали стрелять, но я не собирался с ними разбираться — слишком мало времени. Прикрывая учёного собой и каменным щитом, я двинулся к колонне микроавтобусов.

Ерофей оказался возле первого СимАЗа, выволок водителя, свернув ему шею, и прыгнул за руль. Я затолкал Ситкина в салон и велел ложиться на пол. А сам замер на секунду. Позади нас стояли ещё четыре микроавтобуса. Нельзя было допустить, чтобы враг устроил за нами погоню.

— Быстрее, ваша светлость! — гаркнул Ерофей.

А я и сам знал, что надо быстрее. Поэтому, не долго думая, поднял потоки энергии земли, которые превратились в сотни небольших острых камней, и с силой опустил их на микроавтобусы. После такого удара им всем точно понадобится ремонт. Ещё одну горсть я метнул в засевших среди деревьев врагов, запрыгнул в СимАЗ, и тот сорвался с места. Дверь я захлопнул уже на ходу.

Нам вслед летели робкие выстрелы. Пару раз пули стукнули о корпус, но Ерофей свернул на ближайшем перекрёстке, и всё стихло.

— Ваша светлость, клянусь, я здесь ни при чём, — Ситкин поднялся с пола и завалился на кресло напротив меня. Его правая щека ещё сильнее задёргалась от нервного напряжения. — Я никому ничего не говорил о вашем звонке.

— Потом разберёмся, — бросил я. Сейчас мне было не до него.

За окном промелькнули многоэтажные дома, мирно желтевшие квадратами окон, и мы снова оказались возле ограды фабрики.

— Сокол, стой! — приказал я.

— Но ваша светлость…

— Останови машину.

Ерофей дал по тормозам, и СимАЗ с визгом остановился.

— Что вы задумали?

— Подожди минуту. Хочу Воротынских отблагодарить.

Я вылез из микроавтобуса, встал посреди пустой дороги, и от меня поползла трещина к ближайшему цеху. Треснула бетонная ограда, захрустели плиты спрятавшегося за ней здания, и часть стены с грохотом обрушилась. Не знаю, большой ли я ущерб нанёс Воротынским или нет, но я не мог просто так уйти, когда представлялась такая замечательная возможность напакостить своему недругу. В общем-то, на это и времени много не потребовалось.

Когда часть цеха обрушилась, я запрыгнул в микроавтобус и велел Ерофею гнать что есть мочи. СимАЗ сорвался с места и помчался к выезду из города. Вскоре цеха остались позади, а минут через пять мы вылетели на широкое шоссе. Здесь воевода снова затормозил и обернулся:

— Московский тракт, ваша светлость. Дальше у нас два пути. Или ехать сейчас и завязнуть в грязи, потому что, кроме вездеходов, по лесу ничего не проедет, либо схорониться где-нибудь, а завтра утром топать пешком прежним маршрутом. Боюсь, в темноте я его не найду.