Юноша в пилотном костюме вначале растерялся, на несколько секунд замер, а затем резким взмахом обеих рук откинул от себя руки генерала. Тот, не ожидая ничего подобного, неловко попятился назад, а затем, запнувшись, с размаху упал на спину.

И уже на земле, пока его поднимали сопровождающие офицеры, он начал орать, бьясь в истерике:

— Не допущен! Не принимаю! Вон!

* * *

— М-да, натворил же ты делов, — сидевший рядом со мной офицер качнул головой, размышляя над моей будущей судьбой. — Не мог, что ли, промолчать?

— Да я и не успел ничего сказать в ответ, — буркнул я. — Там за меня и так все сказали. Просто определил свой статус. А тут… — я махнул рукой, — хотя сейчас я бы, пожалуй, кое-что к своей речи добавил.

— М-да, совсем наш отпускник поехал, — махнул рукой офицер. — Просто под горячую руку ты ему попал. И что будешь делать, если в приеме откажут?

— Посмотрим, — пожал плечами я.

За те два часа, пока я сидел под дверями кабинета, где решалась моя судьба, время подумать у меня было.

* * *

А в это время за дверями кабинета по поводу моей судьбы разгоралась настоящая битва.

— Мы не можем ему отказать в приеме в академию, — полковник Судоплатов говорил спокойно, уверенный в своей правоте. — Предписанные требования закона он выполнил. Наличие дара подтверждено. Действующий мех предоставлен. Я сам видел, что перед тем, как быть допущенным к смотру, курсант Соболев проходил на нем полосу препятствий. Шагоход старый, согласен, но полностью в исправном состоянии, о чем и подписан соответствующий акт.

— Эту рухлядь даже мехом назвать нельзя! Это музейный экспонат! — адъютант Куропаткина, лишь по воле своего начальника участвовавший в комиссии, бросился на защиту шефа. — Вы хотите, чтобы над нами начали смеяться? А дальше что? Будут являться на службу на конях или мотоповозках?

— Это иное, — возразил полковник. — В законе четко указаны требования к кандидатам и определен имущественный уровень для допуска на государственную службу с шагоходами. У курсанта Соболева просто нет ничего: ни земельных владений, ни промышленных предприятий, ни иных доходных дел, а также недвижимости или банковских вкладов в совокупной сумме, превышающей сто тысяч рублей. У него нет ни семьи, ни родни. Единственный близкий ему человек — отец — погиб меньше месяца назад. И исходя из своих возможностей, он и подготовился к грядущей службе. И в этом случае военный суд будет на его стороне, если он подаст жалобу на отказ в приеме на обучение.

— С возможными судами и жалобами я разберусь, — буркнул Куропаткин, сверля собравшихся офицеров тяжелым взглядом.