До стойки оставалась пара метров плотной толпы, но каким-то чудом одна из рюмок попала мне в руки. Виски, чтоб его! Я попытался отвертеться.

— Пинту лагера.

Рюмка перекочевала дяде, а мое желание тут же передалось по цепочке до разлива и следующая кружка была банально отобрана у ожидающего и передана мне.

— Все готовы? — спросил я.

Робко прозвучало несколько «нет», но вопрос тут же был закрыт новой порцией рюмок со стойки. У некоторых посетителей их теперь оказалось по две. Я вытянул граненую кружку из мутного стекла над собой:

— За Бремор!

— За Бремор! — взревела толпа. Содрогнулся весь квартал, сдуло пену с кружек, расплескалось немного алкоголя. Опрокинулись рюмки, по большей части в луженые глотки. Я сделал три больших глотка пива, но кто-то в шутку крикнул «До дна!». Пришлось пить, пока на дне не осталась только пена. Едва я закончил и перевел дух, в руки сунули вторую кружку.

С поздравлениями выступили деды, по очереди вспоминая, как и за что были приняты в совет. Истории эти звучали здесь не один раз и большинство завсегдатаев могли повторить их на память, так что слушала стариков в основном молодежь. Остальные делали серьезные лица, кивали и поглощали пиво с виски. Мне же при этом полагалось смотреть рассказчику в лицо. Хорошо хоть не стоя — дядя освободил для нас столик в центре первого этажа и организовал закуски в виде печеной картошки и свиных ребрышек. Но жевать, глядя дедам в глаза, было немножко неуютно. Время закинуть твердого топлива в желудок оставалось, только когда один старик сменял другого.

Я думал это затянется, но старики каким-то образом договорились, и с историями выступили только кузен деда, Джонатан Кинкейд, старики МакЛили и Кинк. Остальные сразу сбились в кучу и начали тихонько перемывать кости молодежи. Четыре истории стоили мне трех пинт, что с учетом еще одной залпом, привело к острой потребности посетить уборную. Сославшись на это, я и слинял, потратив время на то, чтобы ополоснуть лицо и использовать отрезвляющее заклинание из блокнота. А потом подумал и добавил заклинание заднего вида. В поезде оно мне пригодилось.

В моем отсутствии здравницы окончательно стихли, народ разбился на группки пьяных интересов: дартс в углу, бильярд и карты на втором этаже. Осоловевших стариков молодежь разносила по домам. Я прикинул возможность слинять, но был вынужден отказаться от этой идеи, поскольку со спины с двумя свежими пинтами подкрадывался Логан.

Я вздохнул и развернулся.

— Надо было Саймона позвать, — сказал я, обреченно принимая кружку. — Он такое дело любит.