Какой к черту караул!? Какое тело!? Он жив должен быть! Совсем дядя заигрался.

Отправив друзей отдыхать, я заглянул к дяде Гордону, чтобы машину отдать, а заодно попросил коротко обрисовать ситуацию. В клане по-прежнему считали Роберта мертвым, тревога и напряжение росли, но меня никто не обвинял. Все выглядело так, словно клан сплотился из-за внешней угрозы. Брайс крупно промахнулся, от происходящего страдала только его репутация.

Каким образом подменили тело Роберта, дядя Грегор не знал, но мне казалось, без МакЛили не обошлось. Я его с совета не видел. Дядя Гордон поведал мне, что Шон Ферон заезжал днем, посещал часовню. А роль последнего караула исполняли сестры Ферон, те самые Алекса и Моргана, что приходили ко мне с вопросами. Роберту они приходились дальними кузинами, их выбор был довольно странным, с учетом того, что были куда более близкие родственники.

Вся эта ситуация была довольно скверной, но если я собирался поддерживать легенду, или хотя бы не выглядеть подонком, которым себя чувствовал, следовало посетить часовню. Наверное, если бы Логан был дома, он предложил бы свою компанию, и я бы согласился. Но Логана дома не было, а идти с дядей, хоть он и предлагал, я не хотел.

Из Пещеры клинков мы вернулись в сумерках, а от дяди я вышел уже затемно, замер на пороге, достал блокнот с заклинаниями, активировал заклинание заднего вида и направился прямо к часовне. Тут было недалеко, всего пара дворов и я вышел на большую поляну с одиноким зданием, за которым начинался сад. Логан с Дженни хотели провести там бракосочетание. По понятным причинам оно откладывалось на неопределенный период. Мысли скакали с одной темы на другую, упорно соскальзывая с белого здания с мозаичными окнами. Часовня навевала нехорошие воспоминания о моем последнем карауле, о смерти деда и драке с Саймоном. Я сам не заметил, как замедлил шаг настолько, что у дверей полностью остановился. Но это ведь не дело!

Я решительно взялся за дверную ручку, дважды выдохнул и распахнул дверь.

Два коротких визга и мне в лицо уставились четыре ствола двух обрезов.

— Дункан, мать твою! — визговато крикнула Алекса. — Зачем так резко!?

Сестры были изрядно напуганы.

— Прошу прощения, только приехал… Да и… Не люблю я это место.

В глазах стояла картина разбросанных по мраморному полу свечей. Вон в той стене была дыра от пули, окно разбито, и гроб… там дед лежал.

Непроизвольный вздох был настолько горьким, что меня даже девушки пожалели, опустили обрезы.

— Да подойди ты, — Алекса пошутила, пряча страх за грубым юмором, — он больше не буянит.