— Ты дурак, Василий, хоть и хитрый. Был бы я из какой вражеской разведки. Ты ж к этому ведешь? Так вот, будь я враг, хрен бы стал голодать и по лесу скитаться без документов. Уж поверь, и ксиву мне правильную бы выправили, и оружие, и форму самую что ни на есть уважаемую. Ходил бы с майорскими петличками и покрикивал на красноармейцев. А они б докладывали, где какие пушки да укрепления у них имеются. Иль считаешь, сильно капиталисты насчет тебя заволновались, шпиона подослали в лес, где ты лебеду щиплешь?

— А чего сразу лебеду! Сейчас пошукаем, у немцев наверняка какой-нибудь запасец съестного в ранцах лежит.

— Сначала вооружиться. Потом доложить об исполнении, дальше по моему плану. Это понятно? — надавил Александр. — Или свободны, а тогда бегом марш с поляны.

— Всё понятно, товарищ председатель, будет исполнено, товарищ председатель! — Съёрничал Алексей и дернул за рукав белоруса, — Пошли вооружаться, нам сказано.

Как Парамонову не хотелось возиться с трупами, он собрал волю в кулак и полез по карманам погибших солдатиков собирать их красноармейские книжки. Но тут его ждал форменный облом — книжек не нашлось ни у кого. Как так-то? Он был уверен, что читал про эти самые книжки, единственный документ солдата, кроме партбилета или комсомольского. А тут ни у кого. Это что, та история с крестьянами, которым ничего не выдали, не случайность? Настолько всё хреново, что выходящий из окружения красноармеец ничем не может доказать свою принадлежность к какой-то части и вообще фамилию? Бардак, дорогие товарищи! Армия, с позволения сказать.

Пока он шарил по карманам гимнастёрок, его приказ о выборе оружия был исполнен, оба даже пострелять по деревьям успели. Ну да, чего таиться, если кто есть, он уже бежит сюда на всех парах или бежит отсюда и прячется с той же скоростью. Сколько раз он выстрелил, пока немчуру валил? Три магазина, пятнадцать патронов. Так что таись, не таись — а уже все всё слышали, если тут есть кто-то с ушами.

— Ну мы это, задание выполнили. Дальше чего?

— Дальше, — Парамонов оглянулся на подошедших крестьян. С винтовками за спиной они смотрелись уже не так потеряно, в глазах что-то новое появилось. — Дальше спасаете кобылу из кустов, мародерите все сидора и ранцы, оружие и патроны складываете на подводу, еду туда же. Нечего нам тут делать.

— А поснидать? А похоронить? — Оба вопроса, заданные одновременно, слились в один, но Александр разобрал обе его части.

— Пусть лежат рядком, их война окончена. Свежие трупы этих трофейщиков к своим подтащите, чтоб одной компанией лежали. Местные похоронят. А кушать здесь мы не станем. Уедем подальше, там и сготовим. Я вроде котел видел в телеге.