Насчет убоины — это не фигура речи. Когда на следующее утро пошли учиться стрелять из ПМ-40, набрели на кабанью лёжку. Все потом долго радовались, что у Парамонова в руках на тот момент не было ничего лишнего, охотник не новичок, он успел «вложиться» в свою СВТ-40 и буквально расстрелять кабана, неосторожно выбравшего такое неудачное место отдыха. Впрочем, если бы Александра в руках оказался пистолет-пулемет, он бы долго не думал. Просто скинул бы его на землю, ни один нормальный человек не станет лупить пистолетными патронами по лесному зверю.

Разделать тушу для опытных мужчин — дело быстрое, особенно, когда это их собственный приварок. Тем не менее, про учебные стрельбы пришлось забыть — мясо на жаре требует быстроты и уверенности в своих действиях. Так что обратно шли чуть не бегом. Пока одни нажигали угли на шашлык, другие копали коптильню, выкладывали дымоход из дёрна. Кабан ушел быстро и всеми кулинарными методами. Дольше всего заняли засолка и последующее копчение нарезанных полосок мяса в земляной коптильне. Парамонов все два дня дёргался, опасаясь, что на запах придут незваные гости, но опять обошлось.

А еще за эти два дня был доведен до ума общий шалаш. Вокруг него наконец-то была прокопана канавка для защиты от дождя, выкопанная земля уложена по периметру стен, сами стены стали толще за счет ветвей, а крыша — за счёт уложенных на ней снопов. Короткий ночной дождик подтвердил обоснованность и даже необходимость такой реконструкции жилища. Генка выпросился на сбор поганок, а потом притащил их солидное количество. Пришлось снова врачихе читать лекцию о смертоносности данного продукта, сушащегося на плащ-палатке. Жить было сытно, заняться чем было, при этом никто из шестерых обитателей лесного лагеря старался не задумываться о будущем. Всяк понимал, что ничего хорошего впереди нет.

В одной из пробежек по окрестностям довелось видеть местное население, состоящее из трех женщин разных возрастов и двух дядек средних лет. Негласно проводив их, Парамонов наткнулся на хутор, живущий чуть ли не натуральным хозяйством. Впрочем, почему «чуть ли»? Он сам себе напомнил, что в этой эпохе крестьянин почти всё для себя делает сам от упряжи до сметаны. Всякое железное выменивает, а покупают только сахар да спички. И то не все, небось самые прижимистые до сих пор обходятся кресалом, а вместо сахара мёд. Или морковь из пословицы. Идея Василя навестить селюков не встретила понимания:

— Вот придём, и что? Какая от них нам польза?

— Так понятно, какая. Расспросим их, узнаем, что происходит.