— Что происходит, я тебе и так скажу. Война, временное безвластие, оккупация. Всё плохо. Или ты думаешь, что они из жопы мира следят за продвижением фронта? Радио у них есть?

— Скажешь тоже, радио! — Усмехнулся Алексей.

— Вот и я о том. Или ограбить местных задумал, Василь?

— Свят-свят! Скажешь тоже, мне чужого не надо, вроде не голодаем. Сменять чегось на курево, а то таскаем почем зря папиросы немецкие.

— Да что у них есть? Самогон разве что. Или рубахи домотканые. Спички нам пока без надобности, зажигалку есть чем заправить. Я тебе так скажу, — продолжил москвич, — чем меньше народу будет про нас знать, тем позже нас кинутся искать.

— Думаешь, еще не ищут?

— Думаю, пока всё списывают на отступающих бойцов. Партизанам пока рано здесь появляться.

Так что место нахождения хутора запомнили, но идти на него не решились. Да и то, что с того пользы? Всё верно сказал председатель, одно расстройство. И местные им не обрадуются, это уж как пить дать. Не любят деревенские чужаков. Особенно вооруженных, тем более, в такое время.

На «гостей» они наткнулись сами, когда пошли в очередной поиск. В этот раз Парамонов взял Генку и Ваньку, которого тоже следовало приучать к общему делу неуставной защиты Родины. Тему неустанной заботы о стране он категорически не признавал, справедливо считая, что от уставшего защитника мало проку, а от бойца, отдающего за неё жизнь польза вообще одноразовая, как от патрона. Хлопнул разочек громко, и нет его, защитника. Как пел Д’Артаньян в забавном мюзикле из детства Александра: «Хитри, отступай, играй, кружись, сживая врага со света!» Вот про эту тактику он и нудел своим подопечным, благо взрослые мужики были с ним категорически согласны, а врачиха вообще ни в какой бой не рвалась.

Гостей оказался неполный взвод, а точнее сборная солянка из правильных окруженцев разной степени заросшести и оборванности. Парамонов смотрел на них из кустов и верил, даже еще не обнюхав бойцов, верил. Изредка поблескивавшие на петличках одного из военных прямоугольнички, они же шпалы, указывали на красного командира. То есть они указывали еще и его звание, но не нашему герою, он путался во всей этой геометрии. Знал, что треугольники обозначают сержантский состав, потом идут квадратики на петлицах младших офицеров. То есть командиров, офицер сейчас слово ругательное. Прямоугольники — выходит, что у старшего командного состава, а ромбики по зеленям на ползают, ромбы у генералов в петлицах. Так что две шпалы по мнению Парамонова могли означать что-то вроде подполковника. Красная серпасто-молоткастая звёздочка на рукаве гимнастёрки тоже на это намекала.