Я смотрел, как божественность Далиня пронзает Имирэна насквозь, как из тела эльфа проступает зелёное свечение, очерчивая каждую жилку, и волосы на моих руках вставали дыбом от концентрации силы на этой поляне.
— Ну что же, посмотрим… — выдохнул я.
Свечение нарастало, искры с рогов Далиня стекались к Имирэну сплошным потоком, и вдруг древний бог напрягся всем телом. Зелёные глаза его расширились, рога дрогнули, и он отдёрнул голову с гримасой глубочайшего отвращения на вечно безмятежном лице.
— Фу, гном…
Глава 4
Свечение, торжественность и вообще вся святость момента оборвались так резко, что Имирэн пошатнулся и едва удержался на ногах. Далинь отступил на шаг, и на его лице застыла гримаса аристократа, нашедшего в бокале вина муху.
— Гном, — повторил он и брезгливо повёл рогами. — В твоей сердцевине гномий дух. Я заглянул в основание твоей души и нашёл там дружбу с гномом…
— Старейшинство, я могу объяснить… — начал Имирэн, но бог поднял ладонь, и слова застряли у эльфа в горле.
— Не нужно. Я видел достаточно. Подгорные коротышки недостойны касаться эльфийской души, а ты пустил одного из них к самому её основанию. Мы с тобой думаем на разных языках, корневой эльф, и истинной синергии нам не достичь. На меньшее я не размениваюсь уже двенадцать тысяч лет.
Он обвёл нашу компанию глазами и поморщился, не считая нужным скрывать, что общество смертных — да ещё и не эльфов — его утомляет. Эльфийский нарциссизм в чистейшей концентрации. Ещё и замешенный на расизме… Интересно, все древние боги такие или нам просто везёт на коллекционные экземпляры?
— Впрочем, путь ты проделал достойный, и ты прошёл испытание купели. — Далинь повёл рукой, и в воздухе перед Имирэном повис хрустальный флакон с жидкостью цвета рассветного неба. — Вот тебе, корневой эльф, от меня скромный дар. И до свидания.
Он оттолкнулся от травы и поплыл вверх, к кронам, не взглянув больше ни на кого из нас. Ни кивка Мире, ни слова Тарну, хозяину рощи, где он только что копался в чужой душе. Силуэт с рогами растворился в вечернем небе, и над поляной повисла душная тишина. Даже Алиса притихла и, к удивлению, ничего не жевала.
— Он всегда такой был, — вздохнула Мира и развела руками. — Резкий и злопамятный. До сих пор не простил гномьих богов и их шуточки… Хотя бы подарок оставил.
Имирэн осторожно перехватил флакон и поднёс к глазам. Жидкость внутри переливалась и тихонько светилась, подкрашивая его пальцы розовым.
— Не ожидал такой щедрости после такой реакции. — Он повертел подарок и, недолго думая, выдернул пробку и выпил содержимое одним глотком.