Если шанс вернуть Джоану, пусть и призрачный, ещё мелькает на горизонте, то вот старый добрый командир, любящий шутки, исчез, погиб в сетях интриг Лиги. И сколько таких ещё лиговских засланцев вокруг — мы не знаем. Но очень скоро у одного из духов вРеликварии появится работёнка, и ему от неё не отвертеться.

— Понятно… — протянул старик, переваривая услышанное. Его пальцы теребили край фартука, выдавая напряжение, а челюсть то и дело сжималась до зубовного скрежета, хотя сам он этого, видимо, не замечал. — А что твой компас? Он вёл тебя, показывая путь. А сейчас? Он может помочь? Найти её… мою Джоану?

Я полез в «Длань Владыки» и выудил оттуда артефакт. Щёлкнул крышкой, закрыл глаза и сосредоточился. Образ Джоаны всплыл перед мысленным взором: тихая, спокойная, с милой улыбкой и часто краснеющими от стыда щеками, когда мы смотрели на её рисунки нашего отряда, которые до сих пор висят на стене её комнаты. Желание найти её, спасти, вернуть обратно наполнило грудь знакомым жаром кипящего Эфира. Компас ожил, и стрелка качнулась. Замерла неподвижно в направлении окна гостиной.

Я открыл глаза и протянул компас Джованни:

— Показывает… Но вот в чём беда… Сколько бы мы ни шли на север, юг, запад или восток, преодолевая сотни и тысячи километров, стрелка ни разу не отклонилась. Ни на градус. Она всегда указывает в одном направлении. А это значит одно: она невероятно далеко. Возможно, даже за пределами нашего континента.

Джованни опустил взгляд на стрелку, перевёл его к окну, за которым догорал закат.

— Понятно… — повторил он, и на этот раз в голосе не осталось ничего, кроме усталости.

Я положил руку ему на плечо и легонько тряхнул:

— Эй. Всё обойдётся. Джоана жива. Я знаю это наверняка, потому что компас ведёт меня к ней. Если бы она погибла, Система бы не стала морочить мне голову. Ответила бы: невозможно, забудь, выбери другую цель. Но стрелка указывает. Значит, есть путь. И я по нему пойду.

Джованни отвернулся и провёл ладонью по лицу, быстрым жестом убирая скупую мужскую слезу. В этом мире, куда большинство из нас попадает одиночками, найти свой якорь, свою родственную душу невероятно сложно. Он нашёл её. И оттого осознание, что он потерял самую важную ценность в своей жизни, давило на резко сдавшего и постаревшего алхимика.

Он шумно выдохнул и произнёс:

— Мне нужно время, — произнёс он глухо. — Побуду у себя. Если появятся вопросы по хозяйству, по делам, по чему угодно — Тобиас на всё ответит. Он во всём разбирается. Я его хорошо натаскал, пока вас не было.

— Хорошо. Иди, отдохни.