Я поднял глаза и посмотрел прямо на Тирхана. Не с почтением, не с уважением, а с вызовом, от которого у дипломата дрогнули ноздри. Он нахмурился, скулы напряглись, и в жёлтых глазах мелькнуло раздражение.

Я перевёл взгляд на Дира. Тот заметил мой взгляд и прищурился. В зале повисла секундная тишина. Тяжёлая…

— Есть ли какие-то замечания, которые не были учтены? — пробасил Дир, обращаясь вроде бы ко всем, но глядя исключительно на меня.

Я вздохнул. Медленно опустился на одно колено и склонил голову ровно настолько, чтобы соблюсти протокол и при этом не уткнуться носом в каменный пол.

— Ваше величество, Дир Завоеватель. Дипломатам обеих сторон необходимо время для обсуждения последнего пункта договора. Кроме того, я прошу о встрече с Архонтом Ковалёвым, потенциальным правителем земель северного Домена.

Тирхан резко повернул голову в мою сторону. Я чувствовал его взгляд макушкой, но не отреагировал.

— Невозможно, — ответил Дир без промедления. — Философу войны нездоровится. Ты сам видел.

— Ваше величество, — произнёс я, не поднимая головы. — В договоре о разделе Домена есть множество неучтённых деталей. Прежде чем дать свою рекомендацию, я должен встретиться и переговорить с Архонтом. Без этого разговора любые мои слова будут лишь догадками.

Дир расхохотался. Низкий, утробный смех прокатился по залу, отражаясь от уцелевших колонн.

— Я чую ложь за тысячи гор, человек. Понимаю, что ты хочешь сделать. Убить моего философа войны. Этого не будет.

Я покачал головой и поднял взгляд, всё ещё стоя на колене.

— Я не собираюсь убивать своего отца. Не после стольких лет поисков.

В зале стало очень тихо. Даже советники Дира перестали перешёптываться.

— Я прибыл сюда ради него, — продолжил я ровным тоном. — Не ради Домена, не ради людей, не ради политики. Всё, что меня интересует, — возможность встретиться с отцом. Я прошёл через очень многое, чтобы найти человека, исчезнувшего из родного мира. И нашёл его здесь, при вашем дворе.

Дир перестал смеяться. Жёлтые глаза сузились, уставились на меня с новым вниманием, которого раньше не было. Он разглядывал меня так, как разглядывают незнакомое оружие, не зная, заряжено оно или нет.

— Интересно… — протянул он. — Я и подумать не мог, что у моего философа войны есть сын. Он никогда о тебе не говорил. Ни слова, ни намёка, ни одной истории на ночь. А историй он мне рассказал столько, что хватило бы на три библиотеки… Я проверю эту информацию. Видимо, отец не очень-то желал встречи с тобой, раз даже не обмолвился ни разу о тебе. А вот про дочь он говорил время от времени… Значит, ты ему не особо-то и нужен. Но, если тебе есть что сказать, говори сейчас. Я люблю смелых.