— Ну ты сказал!.. — громыхал кузнец. — Аххахаха! А я запомню, мне твоя мысль понравилась!.. Точно, вот так я и напишу!

— Ты — Хэн? — спросил Эш.

— Ну да, а кто ж еще…

Он спустился с лестницы и небрежно толкнул покосившуюся дверь.

— Заходи. Тебе надо, чтоль, чего?..

Эш спешился и заглянул внутрь.

По всей видимости, когда-то здесь действительно была кузнечная лавка. И, возможно, даже совсем недавно. Но сейчас об этом напоминали только изрубленный в щепки прилавок и сломанная стойка для оружия, валявшаяся посреди темной комнаты.

— Мне бы клетку птичью.

Хэн не удивился.

Он толкнул заднюю дверь, и взгляду Эша открылся дворик с кучей хлама посредине. Подхватив какой-то предмет одной рукой, Хэн вернулся обратно в лавку.

— На. Кривая маленько, но если не безрукий — подправишь, — сказал он, всучив Эшу покосившееся птичье жилище.

Это была тонкая работа. Когда-то. До тех пор, пока кто-то не смял сетчатый купол клетки внутрь — ногой или кулаком.

— Но я не умею такие вещи делать. У меня не получится ровно и хорошо, — заметил Эш.

— У меня тоже, — сказал кузнец, зыркнув на своего нечаянного покупателя исподлобья. — Видишь?

Он поднял правую руку, демонстрируя, как она ходит ходуном.

— Ничего в них не держится, как следует. Еще с неделю работать не смогу, — с досадой проговорил Хэн. — Так что хочешь — бери, не хочешь — оставляй…

— Сколько?

— А сколько можно попросить за сломанную вещь? — криво усмехнулся кузнец.

— Беличий хвост возьмешь за нее?

Хэн фыркнул.

— Лучше не надо, а то город без скорняка останется.

— Ты не в ладах с ним?

— Если желание утопить человека в его собственном вонючем говне называется «не в ладах», то да. Тогда мы с ним… не в ладах, — ответил Хэн.

Эш вытащил из кармана оставшиеся медяки.

— А монет у меня мало совсем…

— Сойдет, — кузнец выгреб своей лапой у Эша из ладони все, что там было. Потом зыркнул на него из-под мохнатых бровей, поднял клетку с пола, повертел в руках. И, зажав днище сапогами, подцепил пальцем кольцо на своде и плавно вытянул смятую часть наружу.

— На вот, так лучше будет. Все равно криво, конечно…

Эш присел к клетке и выпустил в нее свой подарок для Бэл.

— Ох ты ж, — удивленно вскинул брови Хэн.

Он тоже присел на корточки к клетке, разглядывая зверька.

Его белоснежный мех поблескивал на кончиках, как битое стекло на солнце или начищенное серебро, круглые черные глазки-бусинки испуганно смотрели на людей.

— Ишь ты, блестящая какая, — сказал кузнец, качая головой. — Слышать-то я о них слышал, а вижу в первый раз. Думал, привирают… А она вон какая, значит…

— Ладно, поеду я, — сказал Эш кузнецу и накинул на клетку тряпицу, в которой зияли дыры от острых зубов и кровавые отметины прокушенных пальцев.