Хэн махнул ему рукой на прощанье и скрылся в задней двери своей разломанной лавки.

А Эш поспешил к аптекарю, отдал змей, договорился о новом заказе на следующую неделю и помчал к скорняку.

Достопочтенный Ума к тому времени уже был у себя дома и, судя по женским крикам, доносившимся из раскрытого окна, воспитывал жену. Он так и вышел к Эшу с плетью в руках, взмыленный и злой. Мальчишки, до сих пор невозмутимо игравшие в палисаднике в стигматиков, при виде скорняка бросились наутек.

— Чего надо? — рявкнул тот на парня.

Но, увидев товар в его руках, тут же смягчился.

А пока скорняк щупал добычу, деловито осматривая каждую белку и нахваливая меткость охотника, Эш краем глаза увидел, как на них сквозь опущенную занавеску посматривает растрепанная молодая женщина, одетая только в нижнюю сорочку.

Парень отвернулся.

Ему вдруг подумалось, что если Хэн все-таки решит утопить этого кожемяку в говне, Эш не станет ему мешать.

Ума отсчитывал деньги медленно, расставаясь с ними с явной неохотой, хотя купленный товар в виде выделанных шкур должен был принести ему вдвое больше.

Наконец, скорняк забрал мех и ушел к себе, а Эш, ставший богачом с семью минами в кармане, повернул к дому Бэл.

Наконец-то.

Мысль о том, что сейчас Бэл ждет его, заставляла Эша улыбаться против воли.

Тем временем солнце спряталось за крыши домов, отсвечивая в небо красно-оранжевым. Горожан на улицах осталось мало, только возле колодцев и питейных наблюдалось заметное оживление. Женщины заглушали свою тоску домашними хлопотами и сплетнями о тех, кому, бесспорно, было гораздо хуже, чем им самим.

Мужчины заливали ее можжевеловой настойкой и драками — вместо того, чтобы обсуждать, иногда гораздо приятней просто сделать кому-нибудь хуже собственными руками.

Эш старался не вглядываться в лица и не вслушиваться в голоса, чтобы усиленным чутьем не ловить чужих эмоций, и это немного помогало.

Или просто за время охоты он растратил часть новой силы и теперь уже был не так восприимчив, как утром.

А потом Эш ощутил болезненное, саднящее жжение на груди. Как будто вместо древа у него там была неглубокая, но грязная рана, которую следовало вскрыть и хорошенько промыть отваром змеиной травы.

Он невольно потер ладонью меж застежек на безрукавке, стараясь унять боль.

— Это что еще значит… — проговорил он сам себе, поморщившись.

Ворон внутри него хрипло рассмеялся.

«Это значит, что в этом городе еще один дингир сейчас тоже трет разнывшуюся стигму,» — сказал он.

Эш мгновенно одернул руку.

Что?

Кто-то из дингиров здесь? Так близко?

«Может быть, даже ближе, чем ты думаешь, — довольным голосом ответил ворон на вопросы, которые Эш успел только подумать. — Может быть, он прямо сейчас следит за тобой из толпы или из-за угла и размышляет, является ли простым совпадением твое движение мгновенье назад…»