Но никто не выигрывает войну, не запачкав рук и сапог.

Прислонившись к старой яблоне, Эш терпеливо ждал.

Магур появился не раньше чем через полчаса.

— Вот ты где! А я ищу тебя, — сказал он, возникнув перед Эшем из кустов. — Иди давай, пока начальства нет на месте. У тебя не больше двадцати минут, понял? Прежде чем говорить, отпои своего знакомого трезвяком — там у входа в углу бочка стоит. И минут через пять он оклемается маленько. И это, говорить-то ты с ним можешь по-всякому, но совсем уж до смерти не бей — они все живыми нужны.

— Я тебя понял, — кивнул Эш.

Магур поманил его за собой, и он направился к тюрьме.

Все четверо караульных собрались у входа, поджидая щедрого подношения. Раздав деньги, Эш получил ключ от каменного мешка и вошел в двери тюрьмы.

Даже в такую жару здесь пахло подвалом и сыростью. В каменном коридоре у входа горел один факел, делая сумерки вокруг рыжеватыми и живыми.

Эш решительно прошел по коридору к единственной запертой двери. Звякнув ключом, он открыл замок и вошел внутрь.

От тяжелого запаха пота, гниения и испражнений у Эша перехватило дыхание.

В тюремной камере было темно. Только в небольшое решетчатое окно над дверью проникал свет от факела. Но Эш и так все хорошо видел.

Вдоль стен прямо в собственных нечистотах сидели и лежали пятнадцать человек. Их руки и ноги, прикованные короткими цепями к вбитым в пол кольцам, не давали узникам ни встать, ни сдвинуться с места. По блуждающим и пустым взглядам Эш понял, что приговоренных, по всей видимости, опоили чем-то дурманящим. И только один из них, с вытекшим глазом и свежими кровоподтеками на полуобнаженном теле, смотрел на вошедшего вполне разумными и ненавидящими глазами.

— Будьте вы прокляты! — прохрипел осипшим голосом каторжник. — Пожиратели душ! Духопоклонники! Предатели рода человеческого! Чтоб ты сам сдох той же смертью, какую вы приготовили нам!

— Вряд ли мне так повезет, — честно ответил Эш.

Он шагнул к первой жертве и вытащил нож.

— Ты пришел освободить нас?.. — пьяным слабым голосом проговорил заключенный. — Ты — спаситель?..

— Нет, — сказал ему Эш. — Я не спаситель. Я — палач.

Стигма на лопатке обожгла ему кожу. Эш хотел, чтобы этот удар был молниеносным и сильным, и был готов затратить на это часть имеющейся силы.

Прихватив жертву за волосы, он запрокинул заключенному голову и полоснул его ножом по горлу.

Клинок вспыхнул в руке красным и так мягко вошел в плоть, что одним ударом Эш не просто глотку перерезал, а полностью отделил голову от тела.

Туловище медленно сползло вниз, а он все еще продолжал держать голову, пока, наконец, не разжал пальцы.