— Ты мне голову не морочь! — однако в голосе неуверенность.

— Я тебе вопрос задал! — бесцеремонно перебиваю. — Be or not to be?

Очень весело смотреть на неё, сбитую с толку. По-моему она не поняла, что последняя фраза была из «Гамлета». Аутентичного.

— Оставь свои дурацкие шуточки! — Лера пытается сделать тон угрожающим. — Ты на вопрос не ответил!

— Какой? — в отличие от неё, уделяю внимание салатику, принимаюсь за обжаренную картошечку с пышащей жаром котлеткой, м-м-м…

— Какого хера ты улыбался официантке? — Лера шипит уже по-змеиному.

— Ты разве не в курсе, что в заведениях общественного питания клиенты должны улыбаться официантам и особенно официанткам? Так что это вполне дежурная улыбка. Без неё никак, Лерусик, — имею в виду, что те могут в тарелку плюнуть. Только не говорю, чтобы аппетит ей не портить.

«Лерусик» — моя маленькая месть, она ненавидит, когда так её называю. И сейчас морщится, а я продолжаю наслаждаться котлетой. Наконец и Лера принимается за еду, выстреливая в меня угрожающими взглядами. «Не замечаю» их.

— Я никогда не улыбаюсь официанткам, — тон по-прежнему угрожающий.

Ну-ну. А что на это скажешь?

— Зато улыбаешься официантам. Тем, что посимпатичнее. Много раз это видел и ни разу, заметь, не устраивал тебе сцен по этому поводу.

— Значит, по-твоему, я тебе сцены устраиваю? — о, снова пошло шипение.

Но пауза возникает. Пытается вспомнить, когда такое было? Видно, вспомнила. А я — нет, ха-ха-ха! Наудачу выстрелил, на самом деле, даже не присматриваюсь. Мало ли кому человек может улыбнуться. Америкосы вон всегда всем улыбаются, даже врагам.

— Придумай другое определение, — принимаюсь за кофе, — я тут же соглашусь, обещаю.

— Я. Тебе. Просто. Задала. Вопрос!

— Тогда ведь и я могу задать тебе просто вопрос? — в моём голосе начинают проявляться угрожающие нотки, взгляд тяжелеет. — Почему же нет, если это просто вопрос? Могу или нет? Если скажешь нет, то и я имею право ответить тем же.

— Ну, спроси… — ядовитая змея внутри девушки собирает кольца.

— Скажи, почему ты, когда идёшь на экзамен, красишься немилосердно и юбку надеваешь длиной до пупка? Ты даже ради меня так никогда не одевалась, хотя именно я — твой любимый мужчина, — глаза мои сужаются, взгляд тяжелеет, челюсть слегка выдвигается вперёд, ноздри расширяются.

Отелло изобразить нет проблем, все мы немножко отеллы.

Тогда её проняло, и она от меня отстала со своими глупыми придирками. Девушка она неглупая, но и я не прост. Так что она не сразу поняла, что её разыграли.

Три месяца назад до неё дошло, когда разыграл её уже в который раз. Мы тогда домой шли и по дороге переругивались. Вернее, она переругивалась, а я её разводил.