Однако пора одеваться и готовиться к приему пациентов. Нехотя вылезаю из купели. Лилли подает чистое льняное полотенце, а следом — рубашку. Вчерашнюю, к сожалению.
— Я ведь говорил, мне нужны чистые нижние рубашки каждый день.
— Но эта чистая! Пятен нет совсем.
— Чистая — значит такая, которую еще никто не надевал.
Лилли выпучивает глаза в изумлении. Похоже, я переворачиваю ее средневековый мир. Вздыхаю и поясняю:
— Так уж заведено у нас, целителей.
— А! Значит, каждый вечер рубашку нужно сжигать и ночью шить новую?
— Зачем такие страсти? Стирки вполне достаточно. Напомни, с кем я сегодня работаю?
Пациентов у меня уже несколько. Как мы и договорились, лечу не только самого графа, но и его гостей. Похоже, он использует мои услуги в каких-то своих политических целях — особенно после того, как выяснилось, что могу не только врачевать раны, считавшиеся неизлечимыми, но и укреплять организмы Высших в целом. Вероятно, мое воздействие ведет к продлению их жизней, но обещать так много я пока опасаюсь. Во все эти интриги и заговоры я не лезу — оно мне надо? Интересная работа по специальности, неплохие перспективы, достойная оплата и условия жизни настолько комфортные, насколько это вообще возможно для средневековья — все это меня вполне устраивает.
Лилли, однако теряется и бледнеет. Похоже, она не помнит, кто ко мне сегодня должен явиться. Девушку бьет мелкая дрожь, она с трудом сдерживает слезы:
— Я не знаю… Простите меня, господин.
— Чего это ты, Лилли? Ничего страшного не случилось, не переживай. Давай ты просто будешь вести записи и напоминать мне, когда и с кем работаю. Ты ведь грамотна?
Лилли обрадованно кивает. Персональная гейша мне без надобности, а вот секретарь и регистратор не помешает.
Надеваю камзол и шоссы, пошитые по моей мерке и даже, насколько это возможно в этой культуре, на мой вкус. Направляюсь к пациентам.
Жизнь неумолимо налаживается.
Глава 18 По существу все уже решено
— Какие есть жалобы?
— Да вот, одышка замучила, и колени болят, и еще спина в последнее время. По лестнице уже без паланкина не поднимаюсь, а ведь лет двадцать назад даже не замечала, как бегаю по замку днями напролет. Что мне делать, милок?
Вздыхаю. Ответ совершенно очевиден даже человеку, далекому от медицины, хотя больным он никогда не нравится. Моей новой пациентке, 68 лет — для Высшего это не возраст, однако, в отличие от других аристократов, выглядит она на свои годы. Виной всему вес — он раза в два больше, чем нормально даже при ее высоком росте. Я-то радовался, что у меня теперь прекрасное обширное кресло для пациентов, а эта дама туда едва вмещается.