Перехватываю тонкий золотистый поток его магической силы и направляю на поврежденные ткани сердца. Золота слишком мало, чтобы смыть смертную голубизну. Давай, парень, вызови к жизни ростки, чтобы эта энергия вернула к жизни тебя! Добавляю к его магии всю, какую только могу найти в себе, отдаю силу без остатка — пытаюсь поддержать поток. Я бьюсь сейчас даже не за жизнь этого мальчика, которого едва знаю. Я бьюсь против идиотской Академии, где детей заставляют убивать друг друга на потеху толпе и нарушают при этом собственные правила. Против права сильного безнаказанно жрать слабого. Против всей лжи и жестокости Танаида.
Кир не понимает, что происходит, но отчаянно цепляется за жизнь. Ростки тянутся навстречу его ладони, и этой силой, помноженной на свою — откуда что взялось? — я восстанавливаю поврежденные ткани сердца. Выбираю сперва самые критически важные волокна, потом и из других изгоняю смертельную голубизну. Сращиваю повреждения. И вот сердце сокращается, нагоняя кровь в аорту. А мои силы на исходе. Выныриваю в реальность. Вижу лицо Юлии. Пытаюсь заговорить, но из горла выходит только сдавленный хрип:
— Забинтуй его раны! Так плотно, как только можешь.
Глаза заволакивает туманом, и я проваливаюсь в мягкую тьму.
Глава 14 Закатай губу, господин мой
— Нам нужно поговорить, — Юлия нервно комкает в руках платок. — Наедине. И не здесь.
Сегодня пятый день после турнира, и я наконец разрешил Киру подняться на ноги. Импровизированная палата, устроенная в гостевых покоях, больше напоминает оранжерею: ступить некуда из-за ящиков с землей. Чтобы я мог лечить его раны, Кир за эти дни прорастил десятки, если не сотни цветов и трав и даже парочку небольших деревьев.
Первые двое суток были сущим адом. Едва я пришел в себя, тут же занялся восстановлением поврежденного легкого пациента и останавливался только тогда, когда сам оказывался на грани обморока. Не знаю, как пережил первую ночь — но с погодой повезло, утро выдалось солнечное, так что выжить удалось не только мне, но и Киру. Хотя шутка ли, открытый пневмоторакс, да еще при полном отсутствии стерильности… Однако организм Высшего изрядно меня удивил. Стоило только справиться с голубой аурой магического поражения — и он проявил незаурядные способности к регенерации. Существенно выше средних, еще не сверхъестественные, но близко к тому. Потому, возможно, хотя аристократы заваливают девиц из низших пачками, ни в хрониках, ни в светских сплетнях мне не встречалось никаких упоминаний о потомстве от таких союзов; а какая простолюдинка упустила бы шанс обзавестись ребенком со способностями к магии, если бы это было возможно? Еще один фактор, делающий Танаид мертвенно, безнадежно стабильным обществом.