— Михаил Александрович, да что ж вы так врываетесь!

Автократыч старательно накачивает голос возмущением, руки меж тем живут своей жизнью, сгребают бумаги в стол. Глаза тоже ненадолго обретают автономность. Согласно выражаемому ими приказу Пархоменко с совершенно непостижимой для своей туши воздушной лёгкостью, будто мираж, дематериализуется из кабинета.

Некоторое время ошарашенно рассматриваю закрывшуюся дверь. Только что наблюдал невероятное — сродни прохождению слона сквозь посудную лавку, абсолютно не пострадавшую от опасного транзита.

— О каких деньгах вы говорите, Михаил Александрович? — Автократыч на все сто использует предоставленную паузу. — Я же отдал вам всю оговоренную сумму!

В голосе искреннее удивление, готовое перерасти в благородное негодование. Внимательно прислушиваюсь и остро вглядываюсь в лицо Автократыча. Глаза он прячет, а искренность — канис педикулёзис! — хоть убейте меня, всё больше кажется фальшивой.

— Отдали, — не собираюсь спорить с очевидным. — И тут же забрали. В терапии говорят, что когда меня принимали, халат вы взяли с собой. Что абсолютно правильно. Халат, в коем я пребывал, собственность отделения реабилитации. Поэтому ваши действия абсолютно обоснованны. По сему выходит, деньги у вас. Они же в халате лежали.

— В халате? — Автократыч задумчиво трёт лоб. Наращивает мастерство прямо на глазах. Сейчас уже не могу уверенно сказать, что он фальшивит.

— Так он в ординаторской должен висеть! — в голосе неподдельная радость от счастливо найденной разгадки. — Подите немедленно проверьте!

Вскакиваю и мчусь в ординаторскую. А халат мой сейчас не на Пархоменко⁈ Влетаю в ординаторскую. Вешалка! Нет, все карманы пустые. Шкафчик! В одном халате что-то вроде зажигалки, ничего похожего на конверт, набитый купюрами. Канис пенсиос петраполус!

Интерн Вера глядит на меня расширенными глазами. Только у рыженьких бывают глаза такого яркого голубого цвета. Кроме неё в ординаторской никого нет.

— Пархоменко где?

— Так нет его. Сегодня моё дежурство.

А, точно. В кабинете Автократыча брателло был в гражданке. Ещё один камень с плеч… хотя мой халат и любой другой он всё равно не надел бы. У него отдельная спецодежда. В стандартную он не влезает даже внатяжку.

К Автократычу возвращаюсь не так бодро. Эх, неужто придётся в полицию обращаться… останавливаюсь. Мысленно хлопаю себя ладонью по лбу. Да это же идея! Начальству такие истории, как серпом по одному месту! Так-так, значит, позиции мои не так слабы. Захожу в кабинет начальника уже спокойный.

— Ох, и навели вы шума, Михал Александрович! — с подозрительным подъёмом меня Автократыч встречает. — Вот ваш халат!