Леночка ведет меня через город, держа под руку. Странное ощущение, словно я слепой или инвалид… Идти, по счастью, приходится недалеко. Спускаемся по узкой лестнице без перил — очевидно, в некий подвал. Здесь душно, пахнет горелым воском, плесенью и почему-то старыми непромытыми половыми тряпками.

— Обожди немного, сейчас начнем, — шепчет мне Леночка и отводит меня к каменной стене.

По комнате ходят какие-то люди, шепчутся, шуршат, передвигают предметы. Смотрю на них через Тень. Их двенадцать вместе с Леночкой. Четыре женщины, восемь мужчин, все разного возраста и состояния здоровья. По аурам считываются тревога и нервное напряжение.

Двое мужчин заводят ритмичный речитатив — бас подает реплику, тенор отвечает ему, и так по кругу, повторяя один и тот же текст. Не сразу мог разобрать слова, переводчик подтормаживает, потому что это архаичная форма языка. По смыслу выходит что-то вроде:

— Прииди к нам, господин наш!

— И даруй нам свет, Знанием своим озари нас!

Этот призыв к, по всей видимости, давно погибшему аристократу они повторяют без конца. Становится чертовски скучно. Я бы даже вздремнул, но стена, к которой я привалился, холодная и сырая.

Наконец поверх речитатива вступает новый голос, чистый и пронзительный. Не сразу понимаю, что это моя Нелле:

— Господин наш Сет, посмотри на нас! Обрати взор свой на страдания наши! Из глубины мы взываем к тебе, услышь голос наш! Защити нас и огради от Высших! Даруй нам Знание своё, в котором есть свет, спасение и жизнь!

А ведь в этом мире нет религии… или то, что здесь происходит — ее зарождение? Снимаю повязку с глаз.

Обнаженная Нелле стоит по центру подвала. Свет выставлен так, что ее фигурка словно бы слабо светится — и это слегка напоминает погружение в Тень. Из темноты к ней тянутся руки… Да что у них тут будет, оргия, что ли? Так, пойду-ка я домой, вот что. Слишком стар я для этой ерунды.

Но Леночка уже обращается ко мне:

— Вот, мы стоим перед тобой как есть, посвященный Сета! Молим тебя, даруй же нам освобождающее Знание!

Речитатив, шедший фоном все это время, смолкает. Все напряженно смотрят на меня.

— Э-э-э, — говорю. — Ну, здравствуйте. Я, правда, не тот, за кого вы меня принимаете. Но это же очень хорошо, что вас так интересуют знания. Да, вы совершенно правы, знание — сила… учение — свет, неучение — тьма. Век живи, как говорится — век учись. Терпенье и труд все перетрут.

Не знаю, что еще им сказать. В повисшей тишине слышно, как капает вода где-то в углу.

И тут со всех сторон раздается шепот:

— Знание… Знание… дай нам Знание…