— Мечтаешь, чтобы я наложила на себя руки? — презрительно цедит Юлия. — Закатай губу, господин мой. Никакой суд твоих показаний против меня не примет. Ты слишком заинтересован в том, чтобы освободиться от меня, и все это знают. И что эти двое — твои нахлебники и по твоему приказу скажут и сделают все, что угодно, тоже ни для кого не секрет.

— Боюсь, госпожа моя, ты не понимаешь всей серьезности своего положения…

— И в чем же оно? В том, что Нагель отдаст за тебя свою двоюродную племянницу, если ты избавишься от старой жены? Вот только что Нагели получат взамен? Не строй оскорбленное лицо, эта шлюха Симона без веской причины никогда не польстилась бы на твои не особо выдающиеся мужские достоинства. Не льсти себе, три минуты страсти нежной, на которые ты способен, того не стоят. Так какую же услугу ты оказал Нагелям? Неужто отдал единственного сына и наследника на растерзание графскому внуку?

Барон налился багровой краской и сжал кулаки:

— Кир не годится в наследники! Он слаб, потому что ты передала ему свой бесполезный дар!

— А дочь, к которой перешла твоя волна жара, погибла, и это твоя вина!

— Нет, это твоя вина, твоя и ничья больше! — барон уже орал и брызгал слюной. — Она погибла из-за тебя! Это ты настроила Эву против отца. Я ведь оказал тебе милость, когда согласился взять тебя в жены! Спас от истребления твой род, опороченный связью с Сетом — да будет проклято его имя! И что получил взамен за свою доброту?

— Мои замок, земли и казну?

— Да что ты так носишься с этим имуществом? Есть ведь вещи и поважнее! Любовь, например. От тебя я ее не видел! Только презрение, холодность и дети, один из которых никуда не годится, а вторая меня ненавидела! Так, что осмелилась восстать против меня! Эва первая атаковала на той охоте — я-де не смею так обращаться с ее матерью! Что мне оставалось делать?

Барон резко замолкает — понимает, что наговорил лишнего. Повисает мертвая тишина.

— Подтвердите, Эва ведь тогда напала первая… — барон обращается к своим прихлебателям внезапно ослабевшим голосом.

— По крайней мере, она определенно собиралась напасть… — блеет Кей, разом утратив всю свою веселость.

— Девица оскорбляла родителя и угрожала ему, что равнозначно нападению, — веско говорит Арне.

— Вот, равнозначно… — барон, похоже, пытается убедить скорее себя, чем супругу. — Я просто защищался!

— Больной ублюдок, — роняет Юлия. — Какой же ты жалкий, подлый больной ублюдок…

— Оскорблениями ты ничего не добьешься, — уже почти спокойно отвечает барон. — Эвы больше нет, а Кир бесполезен. И это полностью твоя вина. Будет честно и справедливо, если ты избавишь меня от себя. Мне нужно жениться на юной женщине, которая способна родить достойных наследников.