— Разве ты не хочешь стать богатым, Кей? Так, чтобы сам барон бегал перед тобой на цыпочках? Просто сделай это! Ведь ты этого достоин!

Телевизоров в Танаиде нет, и я надеюсь, что магия рекламных слоганов сработает тогда, когда никакая другая мне не доступна. Дурачок слушает, вытянув тощую шею. Нащупываю Тень — совсем слабая и словно бы очень далеко, но это определенно она. Вдыхаю, готовясь войти. Еще несколько секунд…

Кей что-то чувствует, выбрасывает руки вперед — и мои уши взрываются от визга. Омерзительный крик проникает в каждую клетку мозга, выкручивает нейроны, бьется о черепную коробку. Никогда это не длилось так долго! Кей останавливается только тогда, когда начинаю корчиться на грязной соломе. Но и этого ему мало, он шепчет новое заклинание, и меня парализует в неестественной позе, с вывернутыми руками.

— Будешь с нетерпением ждать, когда барон наконец освободится и займется тобой, — усмехается Кей и уходит.

Скоро понимаю, что говнюк был прав — вывернутые руки горят огнем, а пошевелить могу разве что головой, и то с трудом. Ничего уже не хочется, только чтобы это хоть как-то закончилось. За окошком смеркается — даже скудную порцию солнечного света пропустил. Начинает темнеть.

Скрип замка звучит райской музыкой. Даже подонку барону буду почти что рад. Но это не он… Не топанье сапог — шелест юбок. Не вонь перегара — аромат духов. С огромным трудом поворачиваю голову. Среди убогой камеры стоит Симона. Этой-то стерве что здесь надо?

Симона делает два плавных пасса руками — и сдерживающие меня невидимые путы исчезают. Вся сила воли нужна, чтобы не взвыть, когда кровь приливает к запястьям. Группируюсь, ожидая удара, атаки, попытки воздействовать на волю — любой дряни. Но Симона опускается передо мной на корточки — соломинки липнут к бархату платья — и легко касается моих плеч. От ее пальцев по моему телу бежит прохладная чуть щекотная волна, и боль стихает. Первая исцеляющая магия, которую встретил в Танаиде, помимо своей собственной.

— Прошу тебя, целитель, не нападай на меня, — голос у Симоны низкий, глубокий, он отзывается вибрацией где-то в глубине моего организма. И вряд ли это магия. — Я пришла освободить тебя. Мой новоиспеченный супруг — человек гнусный, он способен на любую мерзость. Но у тебя есть друзья, и они хотят, чтобы твой дар сиял на благо всем. Я подскажу, как добраться до них. Но сперва сниму «Крик Вишни».

Все-таки Симона очень красива, особенно сейчас, подсвеченная двумя магическими светильниками. Точеные черты лица, высокие скулы, королевская осанка, подчеркнутая корсажем грудь… Я мог бы поверить, что это ангельское создание в самом деле горит желанием освободить несправедливо заточенного — если бы не та встреча на дороге, когда красотка от нечего делать решила потренировать смертоносное заклятье на первом встречном. Что же ей нужно на самом деле?