ПАРИЖЪ. Пастеръ скончался.
Пока ехал на вокзал — переваривал новость про беременность Лизы. Вернее, это творилось с той самой минуты, когда мне телеграмму принесли. Как не готовься — а сюрприз все равно состоялся. Ребенок, который еще и родится на коронацию, выходит, меняет все. Раньше я был кто? Голь перекатная! Правда, уже с тремястами тысячами рублей на банковских счетах. Собрал чемоданчик и отбыл в… тут я задумался, а куда можно отбыть в начале двадцатого века, чтобы не угодить под каток двух мировых войн, революций и прочих несчастий, что историю уготовила человечеству… Допустим, в Новую Зеландию. Или Австралию. Как там писал Блок?
…И отвращение от жизни,
И к ней безумная любовь,
И страсть и ненависть к отчизне…
И чёрная, земная кровь
Сулит нам, раздувая вены,
Все разрушая рубежи,
Неслыханные перемены,
Невиданные мятежи…
Нет, скорая помощь, новые лекарства пригодятся любому правительству — думаю, и большевики не будут воротить нос. Но наблюдать за «неслыханными переменами», «невиданными мятежами», согласитесь, лучше со стороны. Кто-то рассказывал, что у Софьи Александровны, вдовы Склифосовского, охранная грамота чуть не от Ленина была. Не очень-то и помогла — бандиты убили парализованную женщину вместе с дочерью, увидев портрет Николая Васильевича в генеральском мундире.
Но теперь все меняется. Сергей Александрович непременно полезет в столичную политику. Его после рождения наследника… или наследницы… обязательно вернут в Питер. Судя по тому, что я видел в Царском — у Николая натуральный кадровый голод. Опалу сто процентов снимут, «клеветникам» заткнут рот ребенком — дескать, посмотрите, разродилась-таки великокняжеская чета.
А значит, Сергей Александрович вполне может подставить свою супругу. Поедут вместе в карете и бамц… повторится московская история. Только уже с семьей. И бомбу бросать будет кто-то не такой щепетильный как Каляев, который отказался от попытки, увидев с Великим князем детей. Как подумал об этом — по телу пробежала натуральная дрожь. Даже Кузьма обратил внимание:
— Так не холодно еще, Сергей Александрович, — слуга махнул рукой в окошко поезда. — Листопад только-только начался! Но я на всякий случай взял ваше теплое пальто. Носят в неметчине польта?
— Это существительное не склоняется, — буркнул я, прислушиваясь к гудкам поезда.
Выезжаем. Сначала в Польшу, там день на передышку и берлинским поездом из Варшавы в столицу Германии. На все про все — три дня. Можно и быстрее, курьерским, но куда мне спешить? Как раз за это время я доработаю для международной медицинской конференции доклад, отрихтую там все…