Традиционно уже начали моей командой «Приступим, помолясь». Шуточное напутствие двадцать первого века здесь превратилось в целый ритуал с крестным знамением.
Пока ассистенты — Моровский и Малышев, возились с разрезом, я вспомнил, как начинал операции под блюз. Считал своим талисманом. И даже стал напевать «Ай вент ту зы кроссроудз, фел даун он май низ».
— А у вас приятный баритон, — отметил Моровский. — Никогда не слышал, чтобы вы пели. Это на английском?
— Да, — буркнул я, замолчав. — Но выступать не планирую. Только в ванной.
— Там все певцы, — пошутил граф, и мы посмеялись.
— Давайте работать уже. Коль скоро пузырь напряженный, через мини-разрез рисковать не будем. Вацлав Адамович, лигатуру на сосуды активнее накладывайте. Мышцы рассекаем… Хорошо… Андрей Германович, печеночные зеркала?
— Готово!
— Разрезик… Ну вот и виновник торжества!
Желчный пузырь, как на картинке в учебнике, торчал в просвете раны. Огромный, багрово-синюшный. Не удивительно, что столько страданий причинял.
— Помните, мы говорили об электрокоагуляции мелких сосудов? — спросил Моровский.
— Вот как начну спать не по четыре часа, а хотя бы по шесть, так сразу и займемся, — ответил я. — Дело нехитрое, думаю, хватит пары десятков кроликов в жертву. Не отвлекаемся… Пунктируем пузырь…
Тут свет в операционной мигнул и погас вовсе. В самый ответственный момент.
— Да чтоб тебя, а⁈ Что с электричеством⁈
Хваленая немецкая динамо-машина дала сбой. Операцию мы доделывали по старинке, с керосиновой лампой. Вот и мечтай об аппарате ИВЛ и электрокоагуляции.
* * *
После хорошо сделанной работы, если тебе не надо зашивать рану, писать протокол операции, и творить другие, не менее увлекательные вещи, что сделает нормальный хирург? Правильно, спрячется в кабинет, и велит секретарю приготовить чай. Так зачем противиться самой природе? Я удобно развалился в кресле, и решил немного помедитировать в ожидании Должикова. Если в процессе начну похрапывать, он разбудит.
Как известно, лучший способ рассмешить бога — рассказать ему о своих планах. Вот и я вместо спокойного чаепития получил звонок из приемного покоя.
— Евгений Александрович, тут к вам полиция!
И сразу же в коридоре затопали казенные сапоги, дверь открылась, в нее ввалился грозный, усатый околоточный, зацепив ножнами дверной косяк.
— Господин Баталов? Собирайтесь!
Глава 3
— Что случилось? Представьтесь!
Как известно, лучшая защита — это нападение. А я — не какой-то шаромыжник с Хитровки. Даже если меня арестовывать пришли, должны проявлять уважение.
— Виноват, вашсокородь! — вытянулся по струнке полицейский. — Околоточный первого участка Арбатской части Иван Хрунов!