Воспользовавшись моей врожденной вежливостью, старый хрыч решил изложить мне историю родного города от времен основания до сегодняшнего дня. Краевед-экстремист, короче. На меня сыпались имена герцогов, императоров, святых, военачальников, и прочий исторический мусор. Уже через минуту я перестал вслушиваться, потому что мне совершенно по барабану, что двигало матерью какого-то герцога, когда она решила послать подлых убийц к знаменитому попу. Естественно, кивал, говорил «Я, я». Демонстрировал участие в разговоре.
Я готов был даже заплатить пару марок за пейзажик, выглядящий как первая проба кисти, но, как ни странно, шедевр мне предложен не был. Хоть тут повезло. И в отплату за подробный отчет о строительстве епископской резиденции, а заняло это лет сорок местной истории, я спросил о герре Рёнтгене, ректоре университета. А вдруг он поклонник Гёте или Гейне, сбегаю в библиотеку, заучу пару цитат для беседы.
Оказалось, Вильгельм Конрад… не уважает русского царя, и вообще, либерал и вольнодумец. Шутить не любит, интересов два — наука и семья. Короче, мое письмо могло привести совсем не к тем результатам, на которые надеялся. Но делать нечего, идти надо. Разрулим на месте, если что. Явочным, так сказать, порядком.
* * *
Герр ректор встречал меня на ступенях университета. По крайней мере, выглядело это именно так — он стоял, я подходил. Очень похож на канонические портреты — окладистая борода, густые брови, суровый взгляд. Студенты на экзамен без подгузников вряд ли заходят.
Когда я приблизился на минимально возможное расстояние, то оказался в позе смиренного просителя — учитывая три ступеньки, взгляд мой упирался в пупок физика, а потому я должен был задирать голову. А ведь видел, гад, что иду прямо к нему, даже шага навстречу не сделал. Я снял шляпу, и произнес:
— Герр Рёнтген, разрешите представиться: профессор Московского университета Баталов, доктор медицины. Я писал вам с просьбой о встрече.
Даже «здрасьте» не сказал, посмотрел как на таракана, и процедил:
— У меня, господин профессор, нет времени на бесполезные встречи. Жаль, что вы потратили своё.
Интересно, если я ему сейчас в глаз дам, это не скажется на предстоящем открытии? Заметит он свечение нужной фигни? Таких напыщенных козлов, преисполненных чувством собственного величия, редко удается встретить. И что теперь делать?
Глава 22
Как пелось в одной песенке Айболита — «Ходы кривые роет. Подземный умный крот. Нормальные герои. Всегда идут в обход!». Я решил стать умным кротом-айболитом и не лезть на рожон. Не хочет Вильгельм Конрад Рентген сейчас со мной общаться — пойдем в обход. Ничего страшного не случилось. Если подумать трезво, я порой нежеланных просителей и попрохладнее встречал. Так что мироздание мне просто вернуло бумерангом собственные поступки.