— Барин, гимнастический зал, стало быть, свободен, — в номер зашел Кузьма, на подносе у него стояла чашка кофе. А еще лежал брецель — немецкий калач. Свежий, духовитый!

— Ты что же… Освоил местный язык? Откуда знаешь про зал?

— Да зашел, когда вам за кофием ходил, — простодушно ответил слуга. — Один немец там со шпажкой упражнялся, ну да он вам не помешает — места полно.

Пока Кузьма сервировал мне быстрый завтрак — расспрашивал про переливание крови. Слухи об участии кайзера дошли и до него.

— Вот еще у нас слышал — а что будет, если государю от простого кровь залить? Грешно!

— Головой думать надо, а не чем обычно. Вот представь, идет Его величество, и вдруг подвернул ногу. И тут странник какой-нибудь отдает свою палку, чтобы до дворца дойти. Будет от того урон чести царя?

— Ага, значит, кровь навроде костыля… Вот и разъяснили бы так простому народу, а то ведь в сомнениях…

— Уже и анекдоты про это рассказывают. Одному князю с редкой кровью потребовалось переливание. И только один человек ему подходит в городе — выкрест-еврей. Делать нечего, послали за ним, перелили. За то князь выкресту подарил дом и экипаж с двумя лошадками. Тот ходит довольный, хвастает. А потом князю другой раз нужно переливание. Опять позвали еврея. И после процедуры, аристократ дарит коробку монпансье. Такая вот благодарность. «Как же так?» — удивляется еврей — «В прошлый раз вы мне подарили дом и экипаж!». «В прошлый раз — отвечает князь — 'Во мне не текла еврейская кровь».Шутка не сразу дошла до Кузьмы. Но как дошла — слуга так захохотал, что слезы пошли. Правильно, надо отвлекать мужика, чтобы в депрессию не впал. А то где потом нормального искать? А привыкать?***Сразу после еды заниматься ушу было нельзя — сходил на почту, разослал телеграммы с моим новым адресом — в первую очередь Чирикову и Моровскому, потребовал сообщить последние новости. Потом — Келеру. Ему отписал, что немецкие и швейцарские фармацевтические фирмы проявляют интерес к нашим новым лекарствам — попросил командировать кого-нибудь на переговоры о лицензиях. Наконец, Романовскому. У последнего я просто поинтересовался, как идут дела с клиникой, есть ли проблемы и трудности. Вот не был я уверен насчет царской привилегии на лечение сифилиса. Да, цидулька в МВД направлена, все приказы розданы. Но, как водится — было гладко на бумаге, позабыли про овраги. Наверняка, уже кто-то смог выяснить насчет серы и начал сам колоть ее больным. Поставил себе зарубку в памяти — усилить надзор за рекламой. Если и проколются где-то «конкуренты» — в объявлениях в газетах. Еще одна телеграмма отправилась юристу «Русского медика» — Маргарову. Пусть бдит и следит.Позаниматься ушу мне так и не довелось. Гимнастический зал встречал меня испуганными лицами слуг и дикими, душераздирающими воплями. Кричал тот самый фехтовальщик, которого упоминал Кузьма — он, скрючившись на полу, до сих пор сжимал рапиру в руках. Вокруг суетился знакомый портье, постояльцы. Пока я расталкивал толпу, посыльный в форме гостиницы обогнул меня и быстрым шагом подошел к портье:— Герра Ляйфера нет дома. Будет вечером.— Позовите Риттера, кто еще есть? Приведите хоть кого-нибудь! — рыкнул портье, и попытался успокоить постояльца: — Потерпите совсем немного.— Йа-йа. У меня колика, а не глухота! Я всё слышу! Ой, до чего же… — и тут его вырвало.