* * *

Я вошел в фойе и спросил у служителя, где находится лаборатория, в которой работает герр Рентген. А то вчера на радостях не полюбопытствовал. К счастью, большой тайной это не являлось, и через минуту я уже подходил к заветной двери. От раздумий — стучать или нет, меня освободил один из помощников, открыв дверь нараспашку.

— Здравствуйте, я договаривался…

— Добрый вечер, герр Баталофф, — тихо ответил он. — Нас предупредили о вашем приходе. Идите за мной, пожалуйста.

Мне предоставили стул, довольно неудобный, зато, сидя на нем, я мог видеть всё, что творится за лабораторным столом. Расстояние минимальное, метра полтора примерно. Эксперимент был довольно скучным, если честно. Никаких визуальных эффектов. Пропускали ток разной силы через какую-то катушку. Помощники исполняли обязанности чернорабочих науки — меняли, включали, записывали в журнал результаты. Даже катодная трубка была закрыта со всех сторон грубоватым самодельным картонным футляром. Но я терпеливо ждал.

Ушли помощники, и Рентген наконец-то обратил на меня внимание. Рассказал о катодных трубках. Некоторые он приобретал сам, одну предоставил его коллега фон Ленард. Конструкцию изменили специально для исследований, сделав антикатод плоским. Надо было хоть почитать заранее про эти трубки, я так понял, штука распространенная. А то сижу, только угукаю, будто понимаю что-то.

Наконец, хозяин выключил трубку в очередной раз, и я тут же начал смотреть по сторонам в поисках того, что должно светиться. Любопытство не осталось без внимания.

— Что-то вас заинтересовало, коллега?

Ничего себе, мой статус растет как на дрожжах. Карьера поручика Киже тихо издыхала от зависти.

— Вроде было что-то странное, но я понять не могу. Включите, пожалуйста, еще раз с теми же значениями.

Камень, путешествующий на волю из почки Хоффмана, пока помогал мне из всех сил. Щелкнул тумблер, и я наконец увидел искомое — слабое зеленоватое свечение от какой-то картонки.

— Вот, там, видите, — я невежливо ткнул пальцем на предмет, — Выключайте.

Рентген послушно выполнил инструкцию, и констатировал очевидное:

— Люминесценция прекратилась. Повторим еще раз.

Дальше было неинтересно. Я таскал картонку, покрытую тетрацианоплатинатом бария по лаборатории, приближая и удаляя ее от катодной трубки и стараясь не думать о дозе облучения, которую я сейчас хватаю. Однократно до некоторых пределов не так опасно, но красного винца я попью вволю, хоть Кузьма и захлебнется слюной. У меня с лечебными целями, даже если это и не доказано.

Примерно к полуночи Рентген пришел к окончательному выводу, что имеет дело с неизвестным до сих пор излучением, которое проникает сквозь препятствия. Я повосхищался, пытаясь не выражать эмоции слишком бурно. Наводящими вопросами довел физика к выводу, что разные среды тормозят лучи с неодинаковым коэффициентом, и сам предложил зафиксировать результат на фотопластинку. Искомого не нашлось, а потому продолжение банкета перенесли на завтра. Ближе к полудню. На этот раз Рентген решил, что студенты и бумаги могут подождать. Естественно, я получил приглашение присутствовать.