— А кто считает иначе, как только что заметил мой друг и коллега, то вам лучше на экзамен ко мне не приходить.

* * *

Концерт Брамса, кстати, оказался просто замечательным. Завел он публику с первых нот, без раскачки. Играл мощно, с напором, несмотря на почтенный возраст. Короче, не пожалел я ни секунды. И даже с удовольствием буду вспоминать этот факт. Ну да, вот это тщеславное «Когда мы с Микуличем слушали Брамса», будто ты сам имеешь к этому какое-то отношение.

Последующий ужин запомнился не очень. Композитор, похоже, любовь к окружающим потратил окончательно уже давно. Хотя и рассказал пару анекдотов на эту тему. Мне понравился тот, где устроители приема в честь Брамса предложили вычеркнуть из списка приглашенных тех, кого не хочется видеть, и он убрал одну позицию — себя.

Но всё хорошее кончается, в том числе и отпуск. Волевым решением я прервал курортный роман Кузьмы Невструева с уроженкой города Бердичев. Нечего тут постельные марафоны устраивать, не мальчик, здоровье беречь надо. А то от избытка страстей мой слуга сбледнул с лица и уже пошатываться начал. Вдов и дома хватает, ради таких утех не обязательно ехать за две тысячи верст.

Вокзал в Бреслау запомнился случаем вопиющего разгула уголовного элемента. Мы с помощью приставленного ко мне ассистента Збигнева Новака выгружали поклажу, Кузьма пошел искать носильщика, и тут к нам подбежал чумазый малец, схватил стоящий сверху саквояж, который я только что пристроил в качестве верхушки пирамиды, и побежал свой спринт дальше. Я, признаться, опешил. Там же все мои документы! Сейчас через границу не пустят! Буду ночевать под нашим посольством в Берлине, пока новый паспорт не выправят!

И только Кузьма отреагировал как следует. Завопив «Алярм!», он бросился в погоню. Бежать по привокзальной площади, бухая сапогами и распугивая слабонервных граждан, ему пришлось недолго. Бдительный страж порядка выловил воришку и потащил его к нам, временами приподнимая над земной твердью за ухо. Паренек молчал, несмотря на переносимые страдания, и саквояж продолжал держать обеими руками.

— Вот, пожалуйста, — сказал полицейский, подтащив свою добычу к нам. — Для подачи заявления…

— Не надо, — прервал я его. — У меня совершенно нет времени, до отправления моего поезда осталось совсем немного. Тем более, ничего не пропало. Вот вам за беспокойство.

Я достал из кармана портмоне и выудил монетку достоинством пять марок. Серебряный кругляш с бравым профилем кайзера Вильгельма номер два перекочевал из рук в руки. Ну вот все довольны — и я, и страж порядка, и даже неудавшийся вор, испарившийся в тот момент, когда его отпустили.