— Не против, если я тоже сюда на время перееду? — улыбнулся он. — Всю жизнь мечтал пожить во дворце.

— Это сколько ж уборки тут? — подал голос с другой стороны баррикады Кузьма. — Пыль протирать замучаешься с этих финтифлюшек.

Впрочем, в комнате для прислуги, куда заселялся мой слуга, обстановка была существенно скромнее. Да и безопасника поселили не в люкс.

— Это ненадолго, — успокоил я компаньона. — Надо искать место для постоянного жилища.

— Можно занять один из флигелей в нашем здании.

— Посмотрим, что там. В конце концов, мы еще сделку не завершили. Давай так — пообедаем, потом займемся делами.

— Обед у нас! — сообщил Романовский. — Лида там затеяла что-то грандиозное!

— Тогда дела, возможно, придется сдвинуть на завтра, — улыбнулся я.

Я подошел к окну, вгляделся в непривычную синь питерского неба. Никакого тебе дождя, привычных серых облаков…

Листья уже начали желтеть, на улице извозчики подбирали за лошадками конские яблоки. А ведь в этом самом номере Есенин умер! На автомате произнес:

Гой ты, Русь, моя родная,

Хаты — в ризах образа…

Не видать конца и края —

Только синь сосет глаза.

И тут же само собой из меня полилось:

Как захожий богомолец,

Я смотрю твои поля.

А у низеньких околиц

Звонно чахнут тополя.

Пахнет яблоком и медом

По церквам твой кроткий Спас.

И гудит за корогодом

На лугах веселый пляс.

Побегу по мятой стежке

На приволь зеленых лех,

Мне навстречу, как сережки,

Прозвенит девичий смех.

Если крикнет рать святая:

«Кинь ты Русь, живи в раю!»

Я скажу: 'Не надо рая,

Дайте родину мою'…

Оглянулся. Увидел ошалевшие глаза Романовского, да и Кузьма рот открыл.

— Это ваши стихи⁈ — спросил Дмитрий Леонидович, вытаскивая записную книжку, карандаш. Ой, ой… опять на бабочку наступил. И ведь не схватишь Романовского за руку — тот очень быстро записывал стихотворение.

— В молодости баловался.

— Как пронзительно! Про Родину, про крестьянский быт… Вы же из тамбовской губернии?

— Оттуда.

— Можно я зачитаю стих гостям на ужине? Это же как сказано! «Не надо рая…».

В этом месте я как раз «пронзительно» и понял. Нет, не уеду, не сбегу. Буду с моей Родиной вместе во всех ее бедах.

— Почему бы и нет? — пожал плечами я. — Только не надо меня вызывать на поклоны, хорошо? Анонимно.

Романовский в сомнениях покивал.

* * *

Хороший обед. Не потому что обильный и с кучей перемен блюд, а потому что домашний. Атмосфера добрая. Вот это ценно, а не разносолы. Повезло моему компаньону с женой. Лидия Михайловна просто будто создана быть рядом со своим мужем.

Присутствовал и начальник Романовского, директор Императорского клинического института Великой княгини Елены Павловны. Заодно и мой старый знакомый — Николай Васильевич Склифосовский. А еще парочка врачей, которых явно позвали на меня поглазеть — никакой другой причины их появления я не уловил. Я и фамилии их не стал запоминать, чтобы память всяким мусором не грузить. Поулыбался, произнес стандартное «Рад знакомству» — вот и всё общение.