— А теперь расходитесь по домам! Скоро здесь будет работать следственная комиссия. Всех, у кого есть какие-либо сведения о незаконных деяниях Порфирия, прошу не бояться и рассказать об этом властям. Балакаев уже ничего вам не сделает.

Когда люди начали расходиться, ко мне подошел Чолокаев.

— Это было весьма достойно. Но что вы планируете делать дальше, Евгений Александрович? В частности, с Дворянским банком? — спросил он.

Я глубоко вздохнул.

— Прежде надо найти нового старосту. И управляющего на лесопилку и в имение. Чтобы это были два разных человека, ничем друг другу не обязанные и не состоящие в родстве.

— Разумно

— Дальше разберусь с банковскими займами. Либо опротестую по суду…

— Либо?

— Возможно, и погашу, — развел я руками. — Сумма для меня не очень большая, точнее, совсем мелкая.

— Семь тысяч? — поразился пристав.

Хотел сказать, что только на одних ежемесячных процентах по счету в том же самом Дворянском банке я делаю больше десяти тысяч рублей золотом. Но не стал. Деньги любят тишину.

— Именно так. Я собственно, поэтому и не хочу ссориться с Дворянским банком. Опротестовать кредиты можно, но пойдут суды, да допросы… Банкиры найдут, чем нагадить в ответ. А мне не с руки тут сидеть — в столице большие дела начинаются.

— Слышал-с о ваших успехах, — кивнул Чолокаев. — Возможно, это весьма разумное решение. Я со своей стороны обещаю, что расследование будет проведено максимально тщательно.

Я посмотрел лежащие под ногами обрывки расписок. Какие-то клочки отнесло в сторону ветром. Блин, и ради этой кучки макулатуры человека убили? Какое же свинство, слов нет.

— Знаете, Александр Сергеевич… Я всегда считал, что хорошо знаю людей. А оказалось, это совсем не так.

— Такое случается, Евгений Александрович, — ответил Чолокаев. — Но важно не то, что мы ошиблись, а то, как мы исправляем свои ошибки.

* * *

Со старостой решилось все, к удивлению, быстро. На сходе народ выбрал Полоскаева — того самого лохматого мужика, чью расписку я порвал первым. Причем практически единогласно и без дебатов. Я-то ожидал «стенку на стенку», «взялись за грудки», даже опять позвал Жигана. Но нет, ничего такого. Сговорились заранее? Не исключено. Решение схода утвердил Чолокаев, я же сразу провел обстоятельную беседу с новым старостой. Больше даже не стращал, а договаривался о новых «правилах игры». Никакого ростовщичества в деревне, никаких афер.

— Дело нужно народу, денежное — вздохнул Иван, почесываясь. — Урожаи у нас небогатые, бывают совсем плохие года.

Я задумался. Что-то вертелось в голове, но никак не хотело вылезать наружу. Потом сообразил.