— Ваших детей здесь нет. Была одна девочка, Катя, но вчера нашлась ее мать. Всё. Больше никого.
Поверили мне далеко не все. Да, в костюме, с галстуком, точно брешет. Все развернулись и продолжили прежнее занятие — обсуждать погоды и виды на урожай. Скажи спасибо, барин, что морду не побили.
Впрочем, к калитке пустили. За ней поигрывая хлыстом стоял Жиган.
— Вот же несознательный народец! Говорил им — идите отсюда, нет тут ваших деток. Не верят.
Не успев закрыть калитку, я увидел, как вдоль по улице катит двуколка, а вслед за ней скачут казаки. Народ заволновался, скучковался в плотную толпу. Экипаж остановился, из него вылез румяный Зубатов. Собственной персоной. Увидел меня, махнул рукой, подзывая. Внутри все захолодело. Узнал про чуму?
— Евгений Александрович! Ах, как неаккуратно! Зачем же вы так?
Глава 5
— О чем вы, Сергей Васильевич? — спросил я.
Главное правило поведения подозреваемого — отрицать всё. До конца. Даже если вас поймали на месте преступления с окровавленными руками, всё равно не признавайтесь. На той стороне баррикады тоже люди. Им не хочется работать, как и всем остальным. Так пусть взваливают бремя доказательств на себя. Могут и пропустить что-нибудь. Нет, если в ход идут негуманные способы дознания типа полиэтиленового пакета на голове, тут стоит подумать. А все эти психологические выверты из серии «Порфирий Петрович довёл своими беседами Раскольникова до признания» оставьте для детективных романов. И никакой отсебятины, отвечать строго на поставленные вопросы. Так что, Зубатов, сам говори, в чем я виноват.
— Вы меня не пригласите внутрь? — ответил он вопросом.
— Конечно, зачем спрашивать? Я вам всегда рад.
Видимо что-то в моем выражении лица напрягло Зубатова, он расстроенно покачал головой:
— Вот это ерничество вам не к лицу.
— Почему же? Я рад, что ваши люди сейчас разгонят эту толпу. У нас и так репутация… Сами понимаете, больница, скорая помощь, круглые сутки напролет что-то шумит и гремит, конюхи матом разговаривают. А тут еще и сборище это. Не удивлюсь, если на нас жалобы начнут писать.
— Так пишут, как без этого. И мне попадают некоторые. В основном глупость, конечно — и убийствами вы промышляете, и над людьми издеваетесь, и моровая язва от вас идет.
Начальник московской охранки внимательно на меня посмотрел. Ага, щаз… Спешу признаться. Нет, но ведь кто-то настучал!
Это кто же у нас тут такой Зоркий Сокол? Надо теперь и в сортир с оглядкой ходить, а то мало ли что там узрят. И песни в ванной перестать петь, там иной раз совершенное непотребство звучит. А если серьезно, придется Иуду ловить.