— Вот мы и пришли, — показал я на толпу перед дверью.

Верхушка пиарилась на гробах в полную силу. Магний вспыхивал почти непрерывно. Великие князья стояли в очереди на сдачу крови, и каждого надо было запечатлеть, а потом еще и в палатах рядом с ходынскими страдальцами. Сергей Александрович в этом ряду последним встал. Но тут как на эстрадном концерте — кто выступление завершает, тому и слава. А если приплюсовать личное участие в спасательных работах на Ходынке, то он явно получил очков больше всех. Хотя хрен с ними, пусть хоть так. Всё лучше, чем потом в мемуарах писать, что император так переживал, что аж два танца пропустил, и рябчики на обеде ему в горло не лезли. А меню и вовсе траурным было, всего тринадцать перемен блюд!

— Подождите меня, я освобожусь сейчас.

Конечно, самое время сказать, что мне некогда, и в другой раз — у меня на повестке дня и вовсе чума, а не государственный пиар. Этот деятель меня больше полугода на поводке держал, шагу лишнего ступить не давал. Не в собачьей будке, конечно, и материально я в очень большом плюсе оказался, но всё же, все же…

Одно только и мирило меня с действительностью в Вольфсгартене — винный погреб герцога. Эрнст Людвиг ради заботы о любимой сестре милостиво разрешил чувствовать там себя хозяином.

Хороший, кстати, немчик. Денег хватит, чтобы половину Германии купить, влияния вагон, род из самых знатных, а если не знать этого, то после общения с ним и не подумаешь — демократ самых широких взглядов. Кстати, надо уже музей делать как следует. Потому что я не знаю, куда девать полный парадный комплект формы офицера гессенской армии. Подарок Эрнста Людвига. Поставим его на манекене перед стеной, на которой фотографии меня с бородачами: Склифосовским, Сеченовым, Бобровым, Дьяконовым, Филатовым, Кохом, Эрлихом, Рентгеном, Микуличем. Тщеславен я, есть такой грех.

Ушлые фотографы расползлись почти моментально, сделав снимки генерал-губернатора, не стали ждать конца процедуры — уже все привычно, вон как прогресс вскачь пошел. А потому эпизод, когда большой начальник шипит по-змеиному на медсестру, наложившую слишком тугую повязку, остался вне анналов истории.

Мало того, он решил использовать процедурный кабинет как переговорную. Хотя вряд ли стоит сильно переживать — сегодня здесь и так были нарушены все требования асептики и антисептики. Так что мой проход в уличной обуви ничего и не добавит.

— Присаживайтесь, — Сергей Александрович по-хозяйски кивнул на стул, стоявший рядом с кушеткой. — Как я и говорил — потерпите немного. Государь на самом деле вовсе не гневается. Ведь на Ходынке все могло бы кончиться громадной давкой и тысячами погибших!