— Точно ничего не будете? — показал Карлычу глазами на выход. — Я тогда перейду к десерту с вашего позволения.
Я пододвинул шарлотку, поставив блюдо с остатками ризотто на край стола, аккуратно сложив вилку и нож рядом поперек тарелки — мол, передайте повару мое почтение. Попробовал лежащее сверху мороженое, дождавшись, пока кусочек растает во рту, глотнул, и только после этого продолжил:
— Хочу вас информировать, что в случае, если со мной или моими близкими что-то произойдет, я в первую очередь буду думать о вашем участии. И приложу все усилия, чтобы испортить вам остаток жизни. И это не пустые слова, понимаете?
Феррейн молча кивнул. Посопел, вытер лоб платком. Но не сказал ничего, только откланялся и убыл в сторону выхода.
Фиг с тобой, золотая рыбка, ты список врагов не открываешь. Просто плюс один. Но течет где-то очень близко. Срочно заняться по приезде из Тамбова!
Глава 17
ЛОНДОНЪ. «Дэйли Ньюз» сообщаетъ изъ Константинополя, что число убитыхъ во время послѣднихъ безпорядковъ турецкихъ солдатъ опредѣляется въ 300 или 400 челов.
КОНСТАНТИНОПОЛЬ. По общему мнѣнiю, представляется безспорнымъ, что революцiонною дѣятельностью армянъ руководитъ лондонскiй комитетъ, а приготовленiя исходятъ отъ аѳинскаго подкомитета.
ПЕТЕРБУРГЪ. По высочайшему повѣленiю, 35 драгунскаго бѣлгородскаго его величества императора австрiйскаго и короля венгерскаго Франца-Iосифа полка штабс-ротмистръ фон-Брадке, поручики Григоровичъ, Барскiй и Петровичъ и корнеты Киселевъ, Македонскiй, Колодеевъ, Корбутъ, Земичковскiй, Дунаевскiй, Пущинъ и Богдановичъ разжаловываются въ рядовые.
Я уже думал, мы не доедем. Как же утомительно пилить со скоростью черепахи-инвалида. Бесконечные заправки водой, смены паровозов, перекусы в станционных буфетах и прочие радости. Плюс свежий воздух, густо сдобренный угольной гарью, отсутствие кондиционера и насекомые. Всё бесит несказанно. Но в итоге любое терпение вознаграждается.
Поезд медленно, буквально «ползком» подъезжал к станции Тамбов, натужно пыхтя и выпуская клубы дыма. Я выглянул в окно, жадно вглядываясь в очертания незнакомого города. Рядом со мной возился Кузьма, собирая те пожитки, что еще не успели упаковать.
— Барин, прибыли! — радостно воскликнул слуга, когда поезд наконец остановился и дал гудок.
Спасибо, без тебя бы я ни за что не догадался. Кивнул и поднялся с места, вышел в тамбур. Жиган, покуривая папиросу, уже стоял у выхода, настороженно оглядывая платформу. Я порадовал проводника двугривенным, вышел из вагона. И сразу почувствовал запах гари.