— Максим, — сказал я, чуть повернув голову в сторону портье, который делал вид, что ему совсем неинтересно.

— Да, Евгений Александрович?

— Срочно пошли кого-нибудь за цветами. Большой букет. Белых роз. Стоп, розовых. Десятка два. Самых лучших. Ты хорошо понял?

— Да, ваше…

— Так бегом побежал!

— Герр Баталофф, позвольте представить вам моего отца, Грегора Гамачека.

Агнесс смотрела куда-то мне за левое плечо, и я повернулся туда. Виноторговец с нарисованным моим воображением образом не совпадал. Чем-то он был похож на артиста Машкова, молодого, еще когда тот не стал считать себя политиком. Нет, внешне мужчина, стоящий передо мной и тянущий руку для приветствия, возрасту своему — сорок с хвостиком — соответствовал. В аккуратной бороде даже седина присутствовала. И на висках тоже. Но глаза оставались молодыми. Как у двадцатилетнего. Судя по взгляду, ему до сих пор интересно жить. Он мне нравится, честное слово.

Получается, я опередил его на какую-то минуту, не больше. И Агнесс его в окно увидела, побежала вниз встречать. Ну так меня она и видеть не могла, разве что на улицу высунулась бы — я как раз под окнами был, сразу дорогу перешел.

Естественно, разговор дальше пошел на немецком. Познакомились, вежливые слова сказали. Настроение отличное, надо продолжить праздник. Ясен пень, девицу саму никто не отпустит. Тут вам не Вюрцбург, чужая страна. Да и там, если общаться официально, то тоже — в присутствии родственницы или еще какой охранницы женского полу.

Пока мы раскланивались, прибежал мальчик с цветами. Молодцы, помнят, любят, ждут. Я охапку схватил, и презентовал даме. Виноторговец, кстати, воспринял это без восторга. Даже в сторону отошел. Зато фройляйн Агнесс обрадовалась, будто это был первый букет в ее жизни. Или это я так подействовал?

Ну и всё, подержала, и передала тому же мальчику, чтобы в номер отнес. Я вспомнил байку, которую мидовцы в вагоне рассказали. Будто китайскому посланнику, которого в Москве поселили в каком-то особняке, поставили в спальне свежесрезанные цветы, чем чуть не вызвали дипломатический скандал. Оказалось, это жестокое оскорбление, такое у них только на похоронах принято. Хотел рассказать, но передумал. Мало ли как это Гамачеки воспримут.

— Вы — мои гости. Хочу пригласить вас на обед, — предложил я. — Там и познакомимся поближе.

«Донон» — ресторан очень хороший. Из лучших, пожалуй. Самое главное, находится в паре кварталов от нас. Минут пять прогулочным шагом. Или десять. По Невскому если поехать, там и «Палкинъ», и «Доминик», но в первом слишком людно, а во втором — бильярдисты шумят временами. А в «Дононе» сейчас можно и в саду посидеть, тем более, что распогодилось, солнышко выглянуло. Да и винный погреб там, говорят, из лучших. Может, удастся поразить профессионала?